Рудольф Леонидович вышел из кабинета мудрого Сазана Сазаныча, главы какого-то управления по какому-то планированию какой-то части, сел в приёмной на первый попавшийся стул и… заплакал.
– Что с Вами, мужчина? Вам плохо? – услышал он женский голос над собой, поднял глаза и увидел секретаршу Сазана Сазаныча.
– Нет, – помотал он головой.
– Может, Вам чаю налить?
– Не надо. Мне теперь ничего не поможет.
– Зачем же так умирать прямо на ходу? Сазан Сазаныч отходчивые. Они накричат, а потом…
– Он на меня не кричал.
– Не кричал?.. Это хуже, – и красивая секретарша призадумалась, как помочь этому ни на кого не похожему, что она тут видела, человеку.
Секретарши чиновников, которых пытался растормошить наш мэр, сразу обратили на него внимание. На него вообще все сразу обратили внимание как на сумасшедшего, который сидел-сидел в своём захолустье столько лет, а тут вдруг чего-то заколбасило. Взбаламутил всех: дескать, хочу асфальтированную дорогу в город и точка. О нём уже по всем конторам и ведомствам гуляли анекдоты и байки, но секретаршам он сразу приглянулся.
Во-первых, он никогда не дарил им в качестве презента растаявшие и замызганные шоколадки или пошлые коробки конфет – этих врагов стройной фигуры номер один. Он дарил им яблоки. Деревенские! Настоящие! Неказистые снаружи, но очень вкусные внутри, не чета магазинным вощёным и обработанным гербицидами. Надкусишь такое корявое яблочко белыми зубками, и уже плывёт аромат из детства, из школьных каникул, которые хотя бы раз в жизни проводили у бабушки в деревне, где бегали на речку, видели живых коров и коз, которых поначалу ужас как боялись, а потом кормили букетами из полевых цветов. А лошадей кормили именно такими яблоками, которые росли всюду, и сами ели их тоннами… А для фигуры-то как полезно!
Во-вторых, он никогда не смотрел на них сально и нагло, не «включал кобеля», потому что все его мысли были заняты высокой целью. А то иной пошляк при регалиях ввалится в приёмную без какой-либо определённой цели и пялится на бедную секретаршу масляными зекалами, как Припекало, словно взглядом ощупывает! Ещё и недоумевает, почему ей не льстит внимание такого самодовольного чучела. Ага, щас.
То ли дело Рудольф Леонидович! Он входил весь такой стремительный и не по-конторски, а человечно спрашивал:
– Девушка, милая, Вы понимаете: моему городу нужен асфальт. Людям нужен асфальт, комфорт, чтобы было уютно жить, понимаете?
– Да, – растерянно хлопала огромными ресницами секретарша.
– Вы умница! Вы всё понимаете, а вот Ваш начальник не понимает…
И секретарше становилось приятно, что она понимает больше начальства, и её искренне назвали умницей, а не глупой тёлкой.
Ну и, в-третьих, в Рудольфе Леонидовиче от этой целеустремлённости действительно появилась очень приятная мужская привлекательность. Не лениво-пошлая со скабрезными и наглыми речами под видом комплиментов, когда невооружённым взглядом видно, что всё-то уже опостылело человеку, и он просто хочет любой случайной интрижкой немного растрясти свою заснувшую вечным сном мозговую субстанцию, а разумная, открытая и энергичная. А то ведь многие наделённые хоть самой малой властью и деньгами чиновники со временем становятся такими отвратными! И чем отвратней себя ведут, тем почему-то больше считают себя неким эталоном мужчины. Все какие-то облезлые, пятнистые, потные, с двойными или даже тройными подбородками, с вечно мокрыми ладонями, похожими на пупырчатую жабу, с мятыми неумными лицами. Глаза мутные, на лицах сухой псориаз переходит в лоснящиеся от жира участки. Бр-р! Сквернословят и гогочут, как прыщавые студенты, завидев хорошенькую секретаршу. Осподя, и вот это сборище страшил поставлено решать судьбы целых городов и губерний?! Ну, куды тут красивой секретарше свой взор обратить? И вдруг такой мужчина! Скромный, стройный, серьёзный. Ладонь у него сухая, прохладная и твёрдая. И главное, так хорошо смотрит ясным и ничем не замутнённым взглядом, так же ясно излагает мысль. А мысль-то ни какая-нибудь зоологическая, а самая что ни на есть государственная, служащая интересам простых людей. У кого здесь ещё такие мысли могут быть?
– Ах, девочки, почему все богатые и влиятельные мужики в России сразу становятся такими пузатыми и физически неприятными? – задавала иногда тему для разговора секретарша Сысой Сысоича, когда все прочие секретарши собирались у неё чаёвничать. – Все генералы, бизнесмены, начальники у нас сразу же становятся круглыми, ну как нули! Даже отдалённо мужской силуэт не прорисован, словно дородных баб в мужской костюм обрядили. Прямо-таки какое-то воплощение мировой пошлости!.. Вот приезжал этот американец, киномагнат, как же его? Ну, у которого жена ещё аэробику придумала?
– Тёрнер, что ли? – подсказала секретарша Нил Нилыча.
