Поначалу Рудольф Леонидович ей не понравился: сидит, вздыхает и на неё вовсе не смотрит. А секретарша к такому не привыкла, потому что была настолько хороша собой, что каждый гость Сазан Сазаныча норовил её облапать. Иногда такие уроды подкатывали, что вспоминать тошно…
Буквально за неделю до встречи с Рудольфом Леонидовичем приехал к её шефу какой-то скрипучий шкаф. По тому, как Сазаныч перед ним стелился, секретарша сделала вывод, что «шишка» весьма крупная. Пока Сазан бегал в хлопотах, этот шкаф подсел к столу бедной секретарши и принялся её разглядывать, как мясник вырезку. Хорошенькую секретаршу уже начинало раздражать его сопение и нетерпеливое шарканье подошвами, неаппетитные кирпичные пятна на несвежем лице «шишки» и округлая, как нуль, фигура, как он вдруг вцепился ей в ногу под столом своей ужасной потной лапой с грязными ногтями на безобразных коротких пальцах! И зашептал ей в лицо мерзким требуховым дыханием какие-то глупости про её сиськи, свои письки и прочие сосиски. Секретарша много чего слышала из этого репертуара, но тут не выдержала и воскликнула:
– Да Вы что?! Здесь, между прочим – Первое управление по вторичному планированию третьей части региона, а не бесплатный бордель!
– А если платный, – ухмыльнулся шкаф и привычным движением заложил ножку стула за ручку двери в приёмную. – Какая там у тебя такса?
– Вы что себе позволяете? – и хорошенькая секретарша выплеснула на него содержимое цветочной вазы, стоявшей на её столе. – Пошёл вон, урод вонючий!
Шкаф не ожидал такой наглости. Не для того он проделал такой долгий и трудный путь «в верха», чтобы какая-то засранка теперь опускала его имидж в собственных глазах. Да он и не таких лахудр имел на этом нелёгком пути – для чего ещё ему власть и дана. Уж не для радений о благе народном, как некоторые идиоты до сих пор думают. Власть реальному пацану (а многоуважаемый шкаф в свои шестьдесят «с хвостиком» именно пацаном себя считал, не замечая общей дряхлости изношенного организма) для того и дана, чтобы расчихвостить-расписать всех обладательниц чудесных коленок и всего прочего, что выше. Он опять же был уверен, что их всех именно для того и держат в этих так называемых приёмных, чтобы его ублажать. Чтобы каждая давалка помнила, панимашь, на ком Русь держится… И вот
Шкаф так и застыл, обвешанный повядшими астрами и обильно смоченный зелёной водой:
– Хоть бы воду в цветах сменила, бесхозяйственная дура. Для чего тебя на работу взяли, если даже на рабочем месте порядок навести не могёшь?
– Открыл дверь быстро, козёл немытый! – рявкнула секретарша, и шкаф как заворожённый выполнил команду.
Тут же вошёл Сазан Сазаныч, увидел гостя в растерзанном виде и расстроенных чувствах, поинтересовался, что это с ним случилось за его отсутствие.
– Ты где таких блядей набираешь? – срывающимся голосом спросил его шкаф. – Сама на меня полезла, еле отбился вот.
– Да кому ты сдался, пень трухлявый? От тебя могилой несёт за две версты, ха-ха-ха! – и секретарша засмеялась, показав все свои тридцать два безупречных зуба.
Шкаф сглотнул от такого аппетитного зрелища и направил весь свой государственный ум на разработку плана мести этой красивой стерве. Он даже забыл, зачем сюда приехал, такие изощрённые фантазии отмщения заполонили всё его бесформенное существо. Сазан Сазаныч пытался заинтересовать гостя вкладом инвестиций в какое-то предприятие по производству мячей для пинг-понга на базе бывшего военного завода, но шкаф обиженно сопел и мысленно представлял осмелившуюся отказать ему секретаршу абсолютно голой и поджаривающейся на вертеле… Медленно!
– Ишь, тут фифа сидит! – шипел он ей, когда покидал кабинет Сазан Сазаныча. – Ну, ты у меня ещё попляшешь, сука такая! Повылазили тут в секретутки всякие проститутки… Я те, шмара настольная, устрою райскую жизню – тебя дальше самого засранного притона на работу не возьмут…
– Да тебя-то ваще и в привокзальный туалет полы мыть не пустят! – нашлась бесстрашная секретарша и снова показала свои идеальные зубы. – Чего ты можешь без своей неприкосновенности? Такая же деревенская пьянь, как и везде.
– Дура ты, дура! – совсем сник шкаф, как выдернутый из розетки бытовой электроприбор. – Знала бы ты, от какого мужика отказываешься.
А секретарша ещё пуще рассмеялась, услышав, как это дряхлое дерево гордится своим весом, но вот-вот упадёт под давлением собственной тяжести.
