– Развяжусь с наркотой, и закатим пирушку, ладно?
– Договорились.
Кэллана приглашают на поминки вместе со всеми, но он отказывается.
Он отправляется домой.
Находит местечко для парковки, поднимается по лестнице, пережидает у двери с минуту, набираясь храбрости, прежде чем повернуть ключ и войти.
Шивон дома.
Сидит в кресле у окна и читает книгу.
А когда видит его, начинает плакать:
– Я думала, ты не вернешься.
– А я не знал, останешься ты у меня или нет.
Наклонившись, Кэллан обнимает ее.
Шивон крепко прижимается к нему. Когда она отпускает его, он говорит:
– Я подумал, давай пойдем и купим рождественскую елку!
Они выбирают красивую. Хотя невысоконькую и редковатую. Не самая лучшая елка, но она им нравится. Они ставят какую-то затасканную рождественскую музычку и весь вечер украшают елку. И даже не знают, что новым помощником босса Большой Поли Калабрезе назвал Томми Беллавиа.
Они являются к нему на следующий вечер.
Кэллан шагает домой с работы, джинсы и башмаки у него в опилках. Вечер холодный, и он поднял воротник куртки и натянул шерстяную шапку поглубже на уши.
А потому не видит и не слышит машину, пока та не тормозит рядом с ним.
Опускается стекло.
– Залезай.
Пистолета не видно, нет, никакого ствола не высовывается в окошко. Да это и ни к чему. Кэллан знает: рано или поздно ему все равно придется сесть в машину – если не в эту, так в другую, и потому он залезает. Плюхается на переднее сиденье, поднимает руки и не протестует, когда Сол Скэки, расстегнув его куртку, обхлопывает ему подмышки, спину и ноги.
– Значит, правда, – заключает Скэки, закончив осмотр. – Ты теперь гражданский.
– Да.
– Гражданин, значит, – продолжает Скэки. – А это что еще за дерьмо? Опилки?
– Ну да.
– Черт, все пальто себе извозил.
А пальтишко, думает Кэллан, ничего себе, красивое. Стоит, поди, не меньше пяти штук.
Скэки заворачивает на Вестсайдское шоссе, направляясь к окраине, и тормозит под мостом.
Самое то местечко, мелькает у Кэллана, чтобы всадить пулю в человека.
И очень удобно – река рядом.
Он слышит, как бешено стучит у него сердце.
И Скэки тоже слышит это.
– Нечего пугаться, дружище.
– Сол, чего ты от меня хочешь?
– Одну последнюю работу.
– Я больше этим не занимаюсь.
Кэллан смотрит через реку на огни Джерси. Может, нам с Шивон стоит переехать в Джерси, думает он, подальше от всего этого дерьма. Гуляли бы там по берегу реки и смотрели на огни Нью-Йорка.
– А у тебя, приятель, нет выбора, – значительно говорит Скэки. – Ты или с нами, или против нас. А позволять тебе быть против нас слишком опасно. Ты у нас, Кэллан, настоящий Малыш Билли. Я про то, что ты с самого первого дня показал, что ты малый мстительный. Правильно? Припоминаешь Эдди Фрила?
Да, Эдди Фрила я припоминаю, думает Кэллан.
Помню, я боялся за себя, боялся за Стиви, и пистолет как-то сам собой выскочил и выстрелил, будто действовал кто-то другой. И помню выражение в глазах Эдди Фрила, когда пули вонзились ему в лоб.
И помню, что мне тогда было всего семнадцать.
И я бы отдал все на свете, только чтобы находиться в тот день где-то еще, а не в том баре.
– Кое-кому, приятель, следует исчезнуть, – продолжает Скэки. – Но было бы неразумно, если б исчезнуть им помог кто-то из Семьи. Ну ты понимаешь.
Понимаю, подумал Кэллан. Большому Поли охота избавить Семью от ветви Коццо – убрать Джонни Боя, Джимми Персика, Персика Маленького, но он хочет с чистой совестью отрицать, будто это сделал он. Лучше взвалить все на бешеного ирландца. У ирландцев убийство в крови.
Конечно, у меня есть выбор, думает он. Шикарный такой.
Я могу убить, а могу умереть сам.
– Нет, – говорит он.
– Нет – что?
– Я больше не убиваю людей.
– Послушай…
– Нет. Желаешь убить меня – убивай.
И вдруг чувствует себя свободным, будто душа его уже в воздухе, парит над этим старым грязным городом, странствует между звезд.
– У тебя вроде девушка есть, а?
Бац.
Он снова на земле.
– У нее еще забавное такое имя, – продолжает Скэки. – Пишется типа не так, как произносится. Что-то ирландское, да? А-а, вспомнил – оно похоже на название ткани, из которой девушки носили раньше платья. Шифон? Как-то так?
Снова в этом грязном мире.
– Как думаешь, если с тобой что-то случится, ей вот так просто возьмут и позволят бежать к Джулиани пересказать все твои ночные откровения?
– Она ничего не знает.
– Ну да. Но кто же станет рисковать-то, а? Сам подумай.
Я ничего не могу поделать, думает Кэллан. Даже если я накинусь сейчас на Скэки, отниму у него пистолет и разряжу ему в рот – это я вполне могу, – Скэки – гангстер из банды, и меня пристрелят, а следом все равно убьют Шивон.
– Кого? – бурчит Кэллан.
Кого тебе надо, чтобы я убил?
Телефон Норы звонит.
И будит ее. Ей ужасно хочется спать, она допоздна пробыла на свидании.
– Хочешь поработать на вечеринке? – спрашивает Хейли.
– Да нет, – отвечает Нора, удивляясь, что Хейли спрашивает об этом. Она уже давно не обслуживает вечеринки, такое осталось далеко в прошлом.
– Но вечеринка особенная, – настаивает Хейли. – Они просят нескольких девушек, но по одной на каждого. На тебя специальный вызов.
– Корпоративная рождественская вечеринка?
