– Послушай, – Сол ставит точки над «i», – я отвечаю за безопасность на этом…
– Ну и постарайся, чтоб я был в безопасности. Вот и все, что от тебя требуется, Сол, а потом забудь про все, хорошо?
– Мне это не нравится.
– Ну и пускай. Пошел бы ты. Веселого тебе Рождества.
Ага, думает Сол, кладя трубку.
И тебе, Джимми. Веселого Рождества.
А уж сюрпризец я тебе припасу.
Под елкой лежит несколько пакетов.
Хорошо, что деревце маленькое, потому что подарков немного: с деньгами напряженка и все такое. Но Кэллан купил в подарок Шивон часы, серебряный браслет и несколько свечей с ванильным ароматом, ей они нравятся. Есть несколько пакетов и для него: похоже, в них одежда, какая ему нужна: новая рабочая рубашка, может, и новые джинсы.
Милое, скромное Рождество.
Они планировали пойти к полуночной мессе.
А утром открыть подарки, попробовать приготовить индейку, сбегать на дневной сеанс в кино.
Но теперь ничего не будет, думает Кэллан.
Сейчас – нет.
В общем, так и так все должно было раскрыться, но получилось быстрее, потому что Шивон наткнулась еще на один пакет, который он запрятал далеко под кровать. Вечером он пришел с работы рано, Шивон сидит у окна, а у ее ног – коробка.
Она включила огоньки на елке, и они помаргивают красным, зеленым и белым позади нее.
– Что это? – спрашивает она.
– Как ты нашла?
– Вытирала пыль под кроватью. Так что это?
Это – шведский пистолет-пулемет «Карл Густав» девятого калибра. Со складывающимся металлическим стволом и магазином на тридцать шесть патронов. Хватит, чтобы выполнить работу. Номера спилены, проследить оружие невозможно. Со сложенным стволом всего двадцать два дюйма в длину, а вес – восемь фунтов. Донесет коробку, будто рождественский подарок, а потом коробку бросит, а оружие спрячет под куртку.
Оружие принес Сол.
Ничего этого Кэллан ей рассказывать не стал. А сказал глупое и очевидное:
– Тебе этого не полагалось видеть.
Шивон горько засмеялась:
– Я подумала, это подарок для меня. Даже чувствовала себя виноватой, когда открывала коробку.
– Шивон…
– Ты опять вернулся к прежнему, да? – Серые глаза смотрят холодно и твердо. – Ты берешься за новую работу.
– Мне приходится.
– Почему?
Кэллану хочется рассказать ей все. Но он не может позволить, чтоб она тащила на себе этот груз до конца жизни. Он говорит:
– Ты все равно не поймешь.
– Нет, я пойму, – возражает она. – Я ведь с Кашмир-роуд, не забыл? Из Белфаста. Я выросла, наблюдая, как мои братья и дядья уходят из дому с маленькими рождественскими коробками, идут убивать людей. Я видела пулеметы под кроватью и раньше. Потому-то и уехала – меня уже тошнило от убийств. И убийц.
– Вроде меня.
– Я думала, ты переменился.
– Я и переменился.
Она ткнула в коробку.
– Мне приходится, – повторил он.
– Но почему? – недоумевает она. – Что есть такого важного, ради чего стоит убивать?
Ты, думает он.
Ты…
Но он ничего не говорит.
– На этот раз, когда ты вернешься, меня здесь не будет.
– Я не вернусь. Мне придется на какое-то время уехать.
– Господи! А мне ты собирался сказать? Или просто взял бы и уехал?
– Я хотел просить тебя поехать со мной.
И это правда. У него два паспорта и билеты. Он выуживает все со дна ящика стола и кладет поверх коробки у ее ног. Шивон до документов не дотрагивается. И даже не смотрит на них.
– Значит, так? – говорит она.
Голос внутри его вопит: «Скажи же ей. Объясни, что поступаешь так ради нее, ради нас обоих. Умоляй уехать с тобой». Кэллан порывается было сказать, но… не может. Шивон ни за что не простит себя потом за то, что стала частью этой его жизни. И его никогда не простит.
– Я люблю тебя, – выдавливает Кэллан. – Очень сильно люблю.
Шивон встает с кресла.
Подходит к нему близко:
– А я не люблю тебя. Любила, но теперь больше нет. Я не люблю того, кем ты становишься. Убийцу.
– Ты права, – кивает он.
Кэллан, пройдя мимо нее, сует в карман билет и паспорт, закрывает коробку и закидывает ее на плечо.
– Ты можешь жить тут, если хочешь, – говорит он. – Оплачено вперед.
– Я здесь жить не могу.
Хорошая все-таки была квартира, думает он, оглядываясь по сторонам. Самое счастливое, самое лучшее место в его жизни. Место и время с Шивон. Кэллан стоит, стараясь найти слова, чтобы высказать ей это, но ничего не получается.
– Убирайся! Ступай убей кого-то там. Ты ведь для этого уходишь?
– Да.
Кэллан выходит на улицу, там льет как из ведра. Поливает ледяной дождь. Подняв воротник, он смотрит на окно.
Видит – Шивон все еще сидит там.
Сгорбясь, спрятав лицо в ладони.
А позади нее помаргивают красным, зеленым и белым огоньки на елке.
Ее платье искрится под электрическим светом.
Расшитый сверкающими чешуйками красно-зеленый лиф.
Платье самое рождественское, одобрила Хейли, очень сексуальное.
Джимми Персик не может удержаться и все запускает глаза за вырез ее блистающего платья.
А во всем другом, вынуждена признать Нора, он ведет себя вполне по-джентльменски. Выглядит на удивление пристойно в серо-стальном костюме от Армани. Даже черная рубашка и галстук не кажутся такими уж кошмарными; отдает мафиозным шиком, но не так уж чтобы.
