Врывается метрдотель с криком «На улице кого-то убили!». Все вскакивают, сами не понимая почему. Не зная, то ли мчаться на улицу, то ли растянуться на полу, прикрыв голову.
Тут входит Сол Скэки.
– Всем оставаться на местах, – приказывает он. – Убили босса.
Нора в недоумении. Какого такого босса? Кто это?
Раздается пронзительный вой сирен, и Нора вздрагивает, когда слышит: чпок!
Сердце у нее замирает. Пугаются все. Но это Джонни Бой – он сидит по-прежнему в одиночку – открыл бутылку шампанского и наполняет себе бокал.
Машина ждет на углу.
Распахивается задняя дверца, и Кэллан влетает внутрь. Машина поворачивает к Сорок седьмой улице и едет к шоссе ФДР[101], потом дальше, к окраине. Сзади лежит приготовленная чистая одежда. Кэллан стягивает свою и влезает в новую. Все это время водитель не проронил ни слова, молча и ловко лавируя в плотном потоке машин.
Пока что, думает Кэллан, все идет по плану. Беллавиа и Калабрезе задумали, что они приезжают и видят сцену преступления: все их дружки зверски убиты. Они рыдают, скрипят зубами и причитают: «Мы ведь приехали, чтобы установить в Семье мир!»
Только на уме у Сола Скэки и всего остального клана было совсем другое.
«Займешься наркотиками – ты покойник». Но без них невозможно, потому что они означают деньги и власть. А если ты позволяешь, чтобы все деньги и власть захватили другие кланы, ты укорачиваешь свой жизненный путь. Таковы были доводы Скэки, абсолютно правильные.
И Калабрезе пришлось убрать со сцены.
Королем станет Джонни Бой.
– Идет смена поколений, – объяснял Сол во время их долгой прогулки по Риверсайд-парку. – Старики – на выход, приходят молодые.
Конечно, потребуется какое-то время, чтобы все успокоилось.
Джонни Бой станет отрицать свою причастность к убийству, потому что главы других Четырех Семей, те, что уцелели, никогда не смирятся с тем, что он что-то предпринял без их разрешения, а они его ни за что бы не дали. «Ни один король, – наставлял его Скэки, – никогда не даст санкцию на убийство другого короля».
А значит, Джонни Бой вынужден будет провести расследование, что за сукины дети наркодельцы замочили его босса. Потом придется отправить еще нескольких упрямцев, преданных Калабрезе, вслед за их боссом в мир иной, но в конце концов все утрясется.
И Джонни Бой, как бы с неохотой, позволит избрать себя новым боссом.
И другие боссы примут его.
И снова потечет наркота.
Непрерывным потоком из Колумбии в Гондурас, в Мексику.
И в Нью-Йорк.
Где в конце концов наступит белое от порошочка Рождество.
Но меня тут уже не будет, думает Кэллан, и я не увижу этого.
Он открывает пакет на полу.
Как и договорено, сто тысяч долларов наличными, паспорт, билеты на самолет. Скэки организовал все. Перелет в Южную Америку и новую жизнь.
Машина въезжает на мост Трайборо.
Кэллан смотрит в окно и даже сквозь пелену дождя видит очертания Манхэттена. Где-то там, думает он, проходила моя жизнь. Адская Кухня, «Священное сердце», паб Лиффи, «Лэндмарк», «Глок Мора», Гудзон. Майкл Мэрфи и Кении Мэхер. И Эдди Фрил. А еще – Джимми Бойлан, Ларри Моретти и Мэтти Шихэн.
А теперь прибавились Томми Беллавиа и Поли Калабрезе.
И призраки живые…
Джимми Персик.
И О’Боп.
А еще Шивон.
Кэллан оглядывается на Манхэттен, представляет, как она выходила из спальни, садилась к столу позавтракать. По утрам в субботу волосы у нее спутанные, лицо не подкрашено, но она все равно такая красивая. Сидит за чашкой кофе с газетой, но не столько читает ее, сколько смотрит на серый Гудзон и Джерси на другом берегу.
Кэллан вырос на легендах.
Кухулин, Эдуард Фицджеральд, Вольф Тон, Родди Маккорли, Патрик Пирс, Джеймс Коннели, Шон Саут, Шон Барри, Джон Кеннеди, Бобби Кеннеди, Кровавое воскресенье, Иисус Христос.
Все они приняли кровавую смерть.
Глас в Раме слышен,
плач и рыдание и вопль великий;
Рахиль плачет о детях своих и не хочет
утешиться, ибо их нет.
Арт, сидя на скамейке в парке, в пригороде Тегусигальпы, наблюдает, как человек в темно-бордовом адидасовском костюме переходит дорогу.
У Рамона Мэтти семь костюмов – по одному на каждый день недели. Каждый день он надевает свежий и выходит из своего особняка, готовясь к трехмильной пробежке. С флангов два телохранителя в таких же костюмах, только у них они пузырятся в необычных местах – там прячутся пистолеты «Мак-10».
Итак, Мэтти выходит каждое утро. Пробегает три мили по кругу, возвращается в особняк, принимает душ, пока один телохранитель взбивает молочно-фруктовый коктейль в блендере. Манго, папайя, грейпфрут и – тут все-таки Гондурас – бананы. Мэтти идет с коктейлем в патио и выпивает его, читая газету. Делает несколько телефонных звонков, обговаривая разные дела, а затем отправляется в личный спортзал «побаловаться железом».
Таков его обычный день.
