Пока они возились, из-за угла штаба неторопливо вышел часовой. Он шел, положив ладони на висящий поперек груди автомат, непринужденно попыхивал сигаретой и время от времени протяжно зевал на всю деревню. Пес, виляя хвостом, подбежал к нему, получил пинка и, поджав хвост, скрылся в темноте. Дав часовому свернуть за угол, в тень, Ти-Рекс беззвучно отделился от кузова микроавтобуса и последовал за ним. Во мраке послышалась короткая возня, глухой шум опустившегося на землю тела, и вскоре Быков снова появился на освещенном луной пятачке перед беленым штабным домиком, на ходу вытирая о штанину лезвие ножа.
В штабе он пробыл ровно две минуты. За это время здешнее поголовье «бурундуков» сократилось еще на три особи, портативная радиостанция была выведена из строя, а Роман Данилович лишился ножа. Нож был трофейный, добытый вместе с грузовиком в бою с грабившими деревню мародерами. Он имел вороненое лезвие с зазубренной спинкой и удобную рукоятку; с виду это был добрый профессиональный клинок известной марки, а на деле оказался дешевой подделкой, часть которой навеки осталась в теле дремавшего на боевом посту радиста.
Покинув штаб через окно, Роман Данилович сверился с навигатором и свернул в короткую боковую улочку. Ориентироваться по показаниям прибора слежения было сложно: для спутника, с которого на навигатор транслировался сигнал радиомаяка, отделявшее Быкова от источника сигнала расстояние практически равнялось нулю, и ему пришлось некоторое время возиться с кнопками, прежде чем удалось изменить масштаб изображения и понять, в какую сторону двигаться.
Наконец стрелка, обозначавшая его местоположение, уткнулась в мерцающий красный кружок. К этому времени Ти-Рекс уже и без навигатора обнаружил цель — приземистое длинное строение под просевшей тростниковой крышей, у входа в которое дремал на шатком трехногом табурете вооруженный «бурундук». Шнурки на его высоких армейских ботинках были развязаны, чтобы дать отдых ногам; рядом с табуретом на земле тускло светился керосиновый фонарь, вокруг белела россыпь окурков. Романа Даниловича эта картина не удивила и не возмутила: ничего иного он и не ждал, потому что солдаты разбитой, превратившейся в шайку грабителей армии повсюду ведут себя одинаково.
Часовой умер, не успев проснуться. Ти-Рекс аккуратно оттащил его в тень и, поскольку не имел при себе фонарика, завладел осиротевшим фонарем. Несмотря на серьезность ситуации, его губы тронула легкая усмешка: фонарь оказался китайский, точь-в-точь такой, какой они с Дашей видели в хозяйственном отделе супермаркета примерно за месяц до возымевшей столь далеко идущие последствия драки на речном берегу. Правда, корпус того фонаря был оранжевого цвета, а этот — синего, но на этом различия кончались. Регулируя фитиль, Роман Данилович неожиданно для себя задался совершенно неуместным, несвоевременным вопросом: интересно, а в здешних больших городах уже есть чайна-тауны или их появление — дело не столь отдаленного будущего?
К его некоторому удивлению, входная дверь оказалась незапертой. Очевидно, помещение, в котором содержали заложников, было в этом доме не единственным; остальные могли использоваться для каких-то других целей, допускавших свободный доступ личного состава. Кроме того, причина отсутствия наружного запора могла крыться в самих пленниках. Роман Данилович относился к штатским с легким пренебрежением и был уверен, что настоящих мужиков среди них раз, два и обчелся. Согнали, как овец, в загон, пригрозили автоматом, они и сидят себе тихонечко, ждут, когда придет российский консул, возьмет их за ручку и отведет домой. На что их, таких, запирать?
Очутившись в узком неосвещенном коридоре, он снова достал навигатор и дал на дисплей максимальное увеличение. От этого ничего не изменилось: белая стрелка и красный кружок по-прежнему накладывались друг на друга, напоминая схематическое изображение какого-то диковинного кровососущего насекомого.
— Вот мы и дома, — чуть слышно пробормотал Роман Данилович и толкнул ближайшую дверь.
Он рассчитывал попасть в некое подобие караулки с решеткой в дальнем углу, за которой вповалку спят изнуренные пленом заложники. Вместо этого он очутился в довольно просторном помещении, заставленном двухъярусными деревянными нарами. Его встретил многоголосый храп и плотный, влажный смрад, в равных пропорциях сочетавший в себе запахи немытых ног, потных подмышек и прочие ароматы, источаемые множеством тел, давно не знавших мочалки, мыла и проточной воды. Уже предчувствуя неладное — уж очень гладко все начиналось и слишком странно выглядело теперь, в конце, — он поднял над головой фонарь и первым делом увидел в паре метров от себя чьи-то блестящие, широко открытые глаза.
