— Да, — сказал Изар. — Прекрасная лошадь, благодарю вас, Топаз. Но велите расседлать. Я пойду пешком. Прекрасный вечер.
Он повернулся и пошел. Не так уж далеко было до Жилища Власти, и лучше было пройти это расстояние пешком, глубоко и спокойно дыша, ни на что не обращая внимания и ни о чем не думая; ни о незримой охране, ни о столь же незаметном телевидении, и меньше всего — о том, что предстояло. Все было продумано заранее. Задолго до его рождения. И не раз испытано на практике. Не раз, подумал Изар. А сколько же? Он принялся считать. Арифметика помогала идти, ни о чем другом не думая.
Странно: здесь ничего не изменилось за столько лет. Хотя — тут годы как раз не проходят. Да и чему меняться? Все тот же дом, и та же веранда, залитая исходящим отовсюду золотистым светом; и поросший яркой муравой луг, пересеченный медленно струящейся речкой, окаймленной невысокими кустами; и кромка леса вдали — у высокого горизонта. Я стоял и смотрел; но если много лет назад, глядя на все это впервые и еще совершенно не понимая, где я оказался и что это такое, — если тогда я старался как бы вобрать все, доступное взгляду, в себя, то сейчас мне не на шутку захотелось вдруг самому раствориться во всем окружающем, и уже никогда, никогда больше не уходить отсюда; потому, быть может, что мне было известно: только здесь — и нигде больше я смогу в будущем находиться с нею. Только здесь — когда там, дома, мои дни истекут, и останется один только вечный, непреходящий день здесь… Впрочем, — тут же подумал я, — Мастер и тогда не даст подолгу засиживаться без работы. Не тот у него характер. А, да пускай гоняет — все равно, каждый раз мы — и она, и я — будем возвращаться сюда, если не в этот двухэтажный дом с высокой крышей, то во всяком случае в его окрестности — и пребудем, пока существуют миры, а также те, кто следит, чтобы эти миры продолжали существовать. Станем постоянными жителями Фермы — как иеромонах Никодим, например…
Мысли мои прервались от звука шагов. Занятно: я не разучился узнавать шаги, и сейчас, едва услышав, уже знал, кто приближается: высокий, сильный, чуть насмешливый человек вечно среднего возраста.
Мастер подошел и, как встарь, положил мне руку на плечо, как бы обнимая.
— С приездом, Ульдемир, — сказал он таким голосом, будто мы не виделись — ну, от силы каких-нибудь три дня. Словно мы вернулись в те времена, когда все были молоды и — ну да, наверное же мы были тогда счастливы, хотя и не понимали этого; подлинное счастье всегда остается в прошлом, оно всегда уже ушло, и его видишь только со спины, потому что никак нельзя обогнать его, чтобы снова встретиться лицом к лицу, чтобы воскликнуть: «Я знаю тебя! Твое имя — Счастье!» — и в ответ увидеть ту улыбку, которой улыбается только Счастье — но тогда тебе казалось, что всего лишь улыбнулась женщина…
— Здравствуй, Мастер, — сказал я и вздохнул невольно. — Тепла тебе.
— Ты рад снова оказаться здесь, капитан?
Серьезный ответ занял бы слишком много времени. И я предпочел увести разговор в сторону:
— Я давно уже перестал быть капитаном. Мастер.
— Нет, — откликнулся он серьезно. — Однажды возникнув, это не проходит. Дремлет, может быть. И когда нужно — просыпается.
— Если экипаж отлично обходится без того, кто возглавлял его, значит… — И я развел руками.
— Ну, не вижу в этом ничего плохого: и капитану нужен отдых — когда все благополучно и корабль идет в фордевинд.
Что-то в его голосе заставило меня насторожиться: кажется, то была не свойственная Мастеру тревога.
— Что-то случилось. Мастер? Ветер зашел, и приходится идти острым курсом?
— Похоже, что твой экипаж в беде, — сказал он невесело. — Вот почему пришлось нарушить твои планы.
Я мотнул головой.
— Нельзя нарушить то, чего нет. Говори, Мастер. Что случилось?
— Может быть, и ничего страшного, — проговорил он как бы с сомнением. — И все же я обеспокоен. Пойдем, прогуляемся по травке? Движение задает разговору свой ритм…
Мастер снова заговорил, когда мы прошли уже чуть не полдороги к ручью.
— Собственно, все начиналось весьма заурядно. В нашей повседневной работе мне понадобилось ознакомиться с обстановкой в одном из шаровых звездных скоплений. Я покажу его тебе, когда вернемся в дом. Семнадцать звезд этого скопления обладают планетами, населенными людьми. Уровень цивилизации — в чем-то, может быть, выше твоей, а в чем-то и нет.
— Уровень везде один и тот же?
— Есть, видимо, определенный разброс — было бы странно, если бы его не оказалось, но в целом, насколько нам известно, они развиваются параллельно. Как ты знаешь, расстояния между звездами в шаровых скоплениях, — а следовательно, и между планетами — намного меньше, чем, например, в твоих краях. Поэтому населенные планеты издавна находились в более тесной связи, чем будут находиться у вас — когда вы обнаружите своих ближайших соседей или они обнаружат вас.
— Ну да, — сказал я. — С планеты на планету там добирались в долбленых челноках…
