Пока они стояли, ветер утих, а через несколько минут почти прекратился и снегопад. Тогда они снова двинулись вперёд. Однако затишье оказалось обманчивым. Не успели они одолеть и фарлонга, как шторм обрушился на них с новой яростью. Ветер засвистел, завыл, а возобновившийся снегопад превратился в неистовый буран. Теперь даже Боромир шёл с трудом. Хоббиты, согнувшись почти пополам, плелись за спинами своих более высоких спутников, но было понятно, что если метель продолжится, дальше идти они не смогут. Фродо едва передвигал ноги. Позади него еле плёлся Пин. Даже Гимли, и тот ворчал на ходу, продираясь сквозь быстро растущие сугробы, а ведь гномы славятся своей выносливостью.
Внезапно отряд замер на месте, как будто путники сговорились остановиться, хотя никто не сказал ни слова. В окружавшей их тьме раздались жуткие звуки. Возможно это были просто завывания ветра в расщелинах скал, но среди свиста и воя угадывались резкие крики и раскаты дикого хохота. С горы посыпались камни. Они свистели над головами, с треском падали на тропу, подскакивали и валились в чёрную пропасть; временами раздавался тяжёлый грохот и сверху низвергались огромные валуны.
— Этой ночью дальше идти нельзя, — сказал Боромир. — Пусть кто хочет назовёт это ветром; но в воздухе звучат вражеские голоса, и эти камни нацелены на нас.
— Я назову это ветром, — отозвался Арагорн. — Но это не значит, что ты не прав. В мире много злых и враждебных существ, которые не питают любви к ходящим на двух ногах, но при этом не вступают в союз с Сауроном, а преследуют собственные цели. Многие из них древнее его.
— Карадрас был прозван Жестоким и пользовался дурной славой задолго до того, как в этих краях услышали о Сауроне, — вставил Гимли.
— Неважно, кто именно нам препятствует, — сказал Гэндальф. — Важно, что препятствие сейчас неодолимо.
— Так что же нам делать? — горестно воскликнул Пин. Он стоял, привалившись к Мерри и Фродо, и его сотрясала мелкая дрожь.
— Оставаться здесь или возвращаться, — ответил Гэндальф. — Пробиваться вперёд бессмысленно и опасно. Чуть выше, если я правильно помню, тропа отходит от утёса и тянется по мелкой лощине у подножия длинного крутого склона. Там не укроешься от камней, снега или новой напасти.
— И возвращаться в буран бессмысленно, — добавил Арагорн. — Мы не прошли мимо хоть сколько-нибудь сносного укрытия, кроме этой стены, под которой сейчас стоим.
— Укрытие! — проворчал Сэм. — Если это укрытие, то стена без крыши вполне может сойти и за дом, чего уж там.
Они постарались встать как можно плотнее к стене. Утёс смотрел на юг и у основания немного выдавался вперёд, поэтому путники надеялись найти под ним защиту от северного ветра и падающих сверху камней, но крутящиеся вихри задували со всех сторон, а снег валил всё гуще и гуще.
Хранители сгрудились вместе, прижимаясь спинами к камню. Пони Билл с самым унылым видом, но терпеливо стоял перед хоббитами, немного заслоняя их от ветра, однако вокруг него уже намело сугроб под брюхо, и если б не рослые спутники хоббитов, их очень скоро завалило бы с головой.
Фродо одолевала стылая дрёма; потом он пригрелся, и завывание ветра постепенно заглохло, сменившись гулом каминного пламени, а потом у камина появился Бильбо, но в его голосе прозвучало осуждение: "Я не слишком высокого мнения о твоём дневнике. Двенадцатое января, снежный буран. Не стоило возвращаться, чтобы сообщить об этом".
"Мне так хотелось спать, Бильбо" — с трудом пробормотал Фродо, и тут вдруг понял, что его кто-то трясёт, после чего окончательно проснулся. Оказывается, Боромир вытащил его из уютной снежной норы.
— …это смерть для невысокликов, Гэндальф, — осторожно ставя Фродо на поверхность сугроба, закончил фразу Боромир. — Нельзя просто сидеть здесь и ждать, пока снег занесёт нас всех с головой. Надо немедленно что-то предпринять!
— Дай им вот это! — сказал Гэндальф и, порывшись в своём мешке, достал из него кожаную флягу. — Пусть каждый отхлебнёт по глотку — и все остальные тоже. Это необычайно ценный живительный напиток из Имладриса, мирувор. Элронд дал мне его при расставании. Пусти флягу по кругу!
Глоток пряной, чуть терпкой жидкости не только согрел окоченевшего Фродо, но и влил в него новые силы. Остальные тоже оживились и приободрились. Однако ветер свирепствовал по-прежнему, а метель даже стала как будто сильней.
— Не разжечь ли костёр? — неожиданно спросил Боромир. — Похоже мы уже поставлены перед выбором — погибнуть или отогреться у огня. Разумеется, если нас похоронит под снегом, мы будем надёжно укрыты от враждебных глаз, только это нам уже не поможет.
— Что ж. попробуйте, — ответил Гэндальф. — Если здесь есть соглядатаи, способные выдержать такой шторм, они могут видеть нас и без огня.
