За ними Мглистые горы разделяются на два хребта, между которыми скрыта сумрачная долина, памятная всем гномам: Азанулбизар, Тёмный Дол, который эльфы называют Нандурионом.
— В Тёмный Дол мы и направляемся, — сказал Гэндальф. — Если мы поднимемся на перевал с той стороны Карадраса, который называют Багровыми Воротами, мы спустимся по Тёмнореченскому Каскаду в глубокую долину гномов. В ней лежит озеро Зеркальное и там же берёт начало Серебрянка.
— Непроглядна вода Келед-зарама, — проговорил Гимли, — и холодны, как лёд, ключи Кибил-налы. Мое сердце трепещет при мысли, что я смогу скоро увидеть их!
— Пусть вид их доставит тебе радость, мой добрый гном! — сказал Гэндальф. — Однако, как бы тебе ни хотелось, мы не сможем остаться в этой долине. Мы должны будем пройти вдоль Серебрянки в заповедные чащобы, выйти ими к Великой Реке, а затем…
Он умолк.
— И что же затем? — спросил Мерри.
— Затем к нашей цели, в конце концов, — ушёл от ответа Гэндальф. — Не будем заглядывать далеко вперёд. Лучше порадуемся, что первый этап пути благополучно остался позади. Думаю, что сегодня мы отдохнём здесь, и ночью тоже. Воздух Остранны благотворен и целителен. Немало зла должны претерпеть земли, прежде чем они полностью забудут эльфов, которые некогда в них жили.
— Верно, — согласился с Гэндальфом Леголас. — Но эльфы этой страны относились к иной расе и были чужды нам, лесному народу. Деревья и травы больше не помнят о них. Я слышу только жалобы камней: "Они откопали нас, они огранили нас, они уложили нас, но навеки ушли". Они ушли. Давно ушли к Гаваням.
Этим утром они развели костёр в глубокой лощине, укрытой зарослями падуба, и их завтрак-ужин прошёл гораздо веселее, чем за всё время похода. Они не торопились улечься спать, потому что им предстояла целая ночь и ещё день спокойного отдыха, — идти дальше они намеривались только следующим вечером. Один лишь Арагорн был молчалив и явно тревожился. Вскоре он отошёл от своих спутников, поднялся на вершину гряды и долго стоял там в тени дерева, посматривая то на юг, то на запад и к чему-то насторожённо прислушиваясь. Затем вернулся к краю лощины и устремил взгляд на остальных, словно бы удивляясь их весёлой беспечности.
— В чём дело, Бродяжник? — окликнул его Мерри. — Что ты там выглядываешь? Соскучился по восточному ветру?
— Пока ещё нет, — усмехнулся Арагорн, — Но кое-чего мне действительно не хватает. Я бывал в Остранне и зимой и летом. Здесь нет охотников, ибо нет жителей, поэтому всегда было много всякого зверья и в особенности птиц. Но всё живое молчит, кроме вас. Я чувствую это. Нигде ни звука на несколько миль окрест; лишь ваши голоса заставляют землю гудеть. Я не понимаю, в чём дело.
Гэндальф поднял на него глаза с внезапно вспыхнувшим интересом.
— И что тому причиной, по-твоему? — спросил он. — Разве не хватило бы появления здесь четырёх хоббитов, не говоря уж про всех остальных, чтобы распугать всю живность? Тут ведь и о людях обычно ни слуху, ни духу.
— Надеюсь, что так, — ответил Арагорн. — Но меня преследует ощущение тревоги и насторожённости, которое прежде здесь никогда не возникало.
— Значит, нам следует быть начеку, — сразу же посерьёзнев, заметил Гэндальф. — Если берёшь с собой следопыта, да не просто следопыта, а самого Арагорна, надобно верить его ощущениям. Давайте вести себя потише, ляжем отдыхать и выставим часового.
Первым стоять на часах выпало Сэму, но Арагорн присоединился к нему. Все остальные уснули. Едва разговоры путников прекратились, нависла тяжёлая, тревожная тишина — её почувствовал даже Сэм. Ясно слышалось дыхание спящих, свист хвоста пони, а когда он переступил с ноги на ногу, раздался поразительно громкий хруст. Стоило Сэму немного пошевелиться, и он слышал похрустывание собственных суставов. Его окружала мёртвая тишина, а сверху нависало ярко-синее небо, становившееся всё прозрачнее по мере того, как солнце медленно подползало к полудню. Далеко на юге появилось тёмное пятнышко, затем оно увеличилось и потянулось к северу, словно дым, летящий по ветру.
— Что это, Бродяжник? На облако, вроде, не похоже, — шёпотом сказал Сэм Арагорну.
Следопыт не ответил: он напряжённо всматривался в небо, но вскоре Сэм и сам понял, что именно к ним приближается. Стаи птиц, которые летели необычайно быстро и низко, но при этом вились и кружились над землёй, словно что-то высматривали.
— Ложись и молчи! — прошипел Арагорн, затаскивая Сэма под ветви падуба, потому что внезапно от основной стаи отделилась большая группа птиц и полетела прямо к лощине. Птицы были похожи на ворон, только очень больших. Когда они проносились над лощиной такой плотной стаей, что за ними по земле бежала чёрная тень, одна из птиц хрипло каркнула.
Арагорн лежал неподвижно, пока стая не скрылась на северо-западе и небо снова опустело, затем вскочил и разбудил Гэндальфа.
