На дне лодочек лежали вёсла с лопастями в форме широкого листа. Арагорн оттолкнулся веслом от причала и пошёл для пробы вверх по реке; за ним поплыли остальные. Течение было быстрым, и лодки продвигались довольно медленно. Сэм устроился на передней банке и, вцепившись обеими руками в борта, с тоской смотрел на берег. Серебрянка ослепительно искрилась под солнцем, порой мимо лодки проплывал к Андуину чуть-чуть притонувший золотой лист. Вскоре путники миновали косу, и над ними сомкнулся полог листвы; воздух был неподвижен, но удивительно свеж и прохладен; тишину нарушала лишь доносящаяся откуда-то издалека песня жаворонка.
Река сделала крутой поворот, и вдруг навстречу Хранителям стремительно выплыл громадный лебедь с гордо изогнутой белоснежной шеей, янтарными глазами, сверкающим золотым клювом и слегка приподнятыми крыльями. Над водой поплыла мелодичная музыка, и, когда невиданная птица приблизилась, путники поняли, что это лодка, с изумительным искусством сработанная эльфами, — издали лебедь казался живым, хотя и был неестественно огромным. Два гребца в белом слаженно работали чёрными вёслами. В лодке сидел Владыка Лориэна, а за ним стояла Галадриэль, высокая и стройная, в белоснежных одеждах и венком из золотых звёздочек эланор в волосах, и пела, негромко аккомпанируя себе на арфе. Печально и мелодично разносился её голос в свежем прозрачном воздухе:
Лодка Владык подошла к лодке Арагорна, и тот остановился. Владычица окончила песню и приветствовала Хранителей.
— Мы приплыли, чтобы пожелать вам удачи на вашем опасном и трудном пути, — сказала Галадриэль.
— Вы долго гостили у нас, — добавил Келеборн, — но так уж случилось, что мы ни разу не разделили трапезы, потому мы приглашаем вас на прощальный пир здесь, на берегу двух потоков, что унесут вас далеко от Лориэна.
Лебедь медленно подошёл к причалу. Хранители развернули свои лодки и последовали за ним. И вот, на краю Эгладила, что на всеобщем языке значит Язык, в конце узкой косы, покрытой изумрудной травой, они последний раз пообедали в Благословенном Краю, но Фродо почти не притронулся к еде. Он смотрел лишь на Владычицу эльфов, слушал её голос. Теперь Галадриэль не казалась могущественной и грозной, исполненной тайной силы. Она неожиданно представилась хоббиту (как и всем, кто сталкивается с эльфами сейчас) прекрасной, но отстранённой, живым видением того, что уже навеки унесено в прошлое безостановочным потоком Времени.
После того, как они поели, сидя на траве, Келеборн снова заговорил о предстоящем путешествии.
— Спустившись по течению, — сказал он, указав рукой на юг, — вы увидите, что лес кончился, и дальше поплывёте мимо голых берегов. Многие лиги Река течёт в каменистой долине средь вересковых пустошей вплоть до высокого скалистого острова Тиндрок, который мы называем Тол Брандиром. Об его отвесный утёс разбивается она на два рукава, срываясь затем разъярённым водопадом Рэрос в низины Ниндальф, которые на вашем языке зовутся Мокропоймьем. Там она разбивается на извилистые русла меж болотистых топей и в виде столь же многочисленных потоков принимает в себя течение Энтрицы, начало которой даёт Лес Фангорна на западе. За Энтрицей по западному берегу Великой Реки лежит Рохан, а на противоположном берегу высится тёмное взгорье Эмин Муил. Ветер всегда дует там с востока, потому что оно смотрит через Гиблые Болота и Ничейные земли на Гирит Горгор и чёрные ворота Мордора.
