— Не следует слишком поспешно судить об их намерениях, — возразил Гимли. — И как насчёт побега? В темноте мы наверняка пропустили бы следы, которые привели тебя к броши.
— С тех пор орки, без сомнения, удвоили охрану, а пленники всё больше теряют силы, — вмешался Леголас. — Они не смогут бежать, если мы не поможем. Но об этом рано пока думать, сначала мы должны нагнать их.
— Но даже я. гном, привыкший путешествовать и не лишённый выносливости моего народа, не могу бежать всю дорогу до Скальбурга без отдыха, — сказал Гимли. — Моё сердце тоже обливается кровью, и я хотел бы продолжить путь как можно скорее, но сейчас я должен немного отдохнуть, чтобы бежать лучше. А если мы остановимся, то слепая ночь лучшее время для этого.
— Я сказал, что это будет трудный выбор, — произнёс Арагорн. — Ну, и на чём же мы кончим наш спор?
— Ты ведёшь нас, — ответил Гимли, — и ты самый опытный в таких вещах. Решай!
— Сердце влечёт меня идти, — сказал Леголас, — но мы должны держаться вместе. Я последую твоему совету.
— Вы вручаете выбор плохому советчику, — промолвил Арагорн. — С тех пор, как мы прошли через Аргонат, мои решения не были удачными.
Он довольно долго стоял, обратившись лицом к северо-западу, и молча вглядывался в надвигающуюся ночь.
— Мы не пойдём в темноте, — сказал он наконец. — Риск потерять след или пропустить любые ответвления от него кажется мне большим. Если бы луна давала достаточно света, мы могли бы воспользоваться им, но — увы! Она пока молодая и бледная, да и садится рано.
— И в любом случае, сегодня она за тучами, — проворчал Гимли. — Если бы Владычица дала нам светильник наподобие того, какой она подарила Фродо!
— Он гораздо нужнее там, где он есть, — сказал Арагорн. — Ведь истинная цель похода — там. А наша роль в великих делах этого времени весьма незначительна. Погоня с самого начала казалось тщетной и, быть может, её исход не зависит от того, прав ли я сейчас или ошибаюсь… Ну, я решил. Используем время наилучшим образом!
Он бросился на землю и мгновенно заснул, потому что не спал с той ночи, что прошла под тенью Тол Брандира. Прежде чем рассвело, Арагорн проснулся и встал. Гимли тихо лежал в глубокой дрёме, но Леголас стоял, вглядываясь в темноту на севере, задумчивый и безмолвный, как молодое дерево в безветренную ночь.
— Они очень, очень далеко, — сказал он печально, повернувшись к Арагорну. — Я чувствую сердцем, что они не отдыхали этой ночью. Теперь лишь орёл смог бы их догнать.
— Тем не менее, мы будем преследовать их так, как сможем, — сказал Арагорн и разбудил гнома:
— Вставай! Нам нужно идти, — сказал он. — След остывает!
— Но ещё совсем темно, — отозвался Гимли. — Даже Леголас с вершины хребта не смог разглядеть их, пока не встало солнце.
— Боюсь, что они ускользнули от моего взгляда и с равнины, и с вершины, и под луной, и под солнцем, — промолвил Леголас.
— Где бессилен взгляд, там земля донесёт до нас весть, — сказал Арагорн. — Земля должна стонать под их тяжёлой поступью.
Он растянулся плашмя, приложив ухо к дёрну, и так долго лежал неподвижно, что Гимли, поинтересовавшись, уж не упал ли он в обморок или не умер ли, заснул снова. Забрезжил рассвет, и слабый серый свет разлился вокруг них. Наконец Арагорн встал, и друзья смогли увидеть его лицо: оно было бледным и осунувшимся, а взгляд выражал беспокойство.
— Вести земли смутны и приводят в замешательство, — сказал он. — Никакого движения на много миль вокруг нас. Поступь наших врагов слаба и далека, но громко звучат копыта лошадей. Я припоминаю, что уже слышал их, когда засыпал, и этот звук нарушил мой сон: лошади, галопом скачущие на запад. Но теперь они быстро удаляются от нас к северу. Хотел бы я знать, что происходит в этих краях!
— Идёмте! — сказал Леголас.
Так начался третий день погони. Все его долгие часы они то торопливо шагали, то бежали под тучами и проблёскивающим сквозь них солнцем, словно усталость не могла потушить огонь, сжигавший их души. Заговаривали они редко, окружённые широкими пустыми пространствами. Их эльфийские плащи сливались с серовато-зелёными степями, так что увидеть охотников даже на расстоянии вытянутой руки могли бы только глаза эльфа при ярком свете полдня. В глубине души они часто благодарили Владычицу Лориэна за лембас, которые можно было есть даже на бегу и черпать в них свежие силы.
