Теперь над степью зазвучали ясные сильные голоса. Внезапно они подлетели с шумом, подобным грому, и передний всадник, слегка свернув, промчался у подножия холма и повёл отряд назад к югу вдоль западного края холмистой гряды. Они поскакали за ним: длинный ряд одетых в кольчуги воинов, стремительных, сверкающих, грозных и прекрасных.
Их лошади были высокого роста, сильные и изящных пропорций, с лоснящейся серой шкурой, развевающимися по ветру длинными хвостами и заплетёнными в косы гривами на гордых шеях. Люди, скакавшие на них, были под стать коням — высокие и стройные, их светло-льняные волосы выбивались из-под лёгких шлемов и длинными прядями летели за ними, лица были суровыми, с резкими чертами. В руках они держали длинные копья из ясеня, расписные щиты висели за спинами, на поясах — длинные мечи, кольчужные рубахи спускались до колен.
Они попарно проносились мимо, не замечая трёх чужаков, которые молча сидели в траве и насторожённо наблюдали за ними, хотя каждый воин поднимался на стременах и внимательно оглядывал окрестности. Отряд почти проехал, когда Арагорн внезапно поднялся и спросил громким голосом:
— Что нового на севере, всадники Ристании?
С изумительной скоростью и проворством они приостановили своих коней, повернулись и рассыпались кругом. Уже три друга оказались внутри кольца всадников, скачущих по окружности вверх по склону холма, за холмом и вниз, вокруг и вокруг них, всё сужая охват. Арагорн стоял молча, а двое других сидели неподвижно, гадая, в какую сторону повернут события.
Внезапно, без слова или крика, всадники остановились. Лес копий был направлен на чужаков, а некоторые наездники держали в руках луки, уже положив стрелы на тетиву. Один из них выехал вперёд: высокий воин, выше остальных, с его шлема, как гребень, спускался белый лошадиный хвост. Концом своего копья он почти коснулся груди Арагорна. Арагорн не шевельнулся.
— Кто вы такие и что вы делаете в этой стране? — спросил всадник на всеобщем языке. Его произношение и манера говорить напоминали речь гондорца Боромира.
— Меня называют Бродяжником, — ответил Арагорн. — Я пришёл с севера. Я выслеживаю орков.
Всадник соскочил с коня. Передав своё копьё другому, который подъехал к нему и тоже спешился, он обнажил свой меч и встал напротив Арагорна, пристально и не без удивления разглядывая его. Наконец он снова заговорил.
— Сначала я подумал, что вы сами орки, — сказал он. — Но теперь я вижу, что это не так. Вы, наверное, мало знаете об орках, если вышли на охоту за ними таким образом. Они быстры и хорошо вооружены, и их много. Если бы вы даже сумели догнать их, то мигом превратились бы из охотников в дичь. Но в тебе есть что-то странное, Бродяжник. — Всадник снова устремил свои ясные светлые глаза на следопыта. — Это имя не для такого, как ты. И одеяние твоё тоже необычно. Ты выскочил из травы? Как же вам удалось укрыться от наших взоров? Вы эльфы?
— Нет, — ответил Арагорн. — Только один из нас эльф: Леголас из Лесного Королевства в далёком Лихолесье. Но мы шли через Лориэн, и нас сопровождают дары и благосклонность Владычицы.
Всадник посмотрел на них ещё более удивлённо, но взгляд его посуровел.
— Так значит, есть Владычица в Золотом Лесу, как повествуют старые предания! — сказал он. — Говорят, что немногие избегли её сетей. Воистину непонятные дни! Но раз её благосклонность с вами, так, может быть, вы тоже ловцы в сети и чародеи? — Он внезапно устремил холодный взгляд на Леголаса и Гимли и спросил: — Почему вы молчите?
Гимли встал, крепко расставив ноги. Его рука легла на рукоять топора, тёмные глаза сверкнули.
— Назови мне своё имя, повелитель коней, и я скажу своё, и многое кроме этого, — заявил он.
— Что касается имени, — ответил всадник, глядя на гнома сверху вниз, — то чужаки должны представляться первыми. Однако меня зовут Эомир, сын Эомунда, и называют Третьим маршалом Ристании.
— Тогда Эомир, сын Эомунда, Третий маршал Ристании, позволь гному Гимли, сыну Глоина, предостеречь тебя от неразумных слов. Ты дурно говоришь о том, что много выше твоего понимания, и только недалёкий ум может оправдать тебя.
В глазах Эомира сверкнула молния, а воины Рохана сердито заворчали и сомкнулись, выставив копья.
— Я отрубил бы твою голову вместе с бородой и со всем прочим, мастер гном, будь она хоть немного повыше от земли, — бросил Эомир.
— Он здесь не один, — сказал Леголас, натянув тетиву и накладывая стрелу движением более быстрым, чем мог уследить взгляд. — Ты умрёшь прежде, чем нанесёшь удар.
Эомир поднял меч, и дело обернулось бы плохо, но Арагорн прыгнул между ними, подняв руку.
— Извини, Эомир! — воскликнул он. — Когда ты узнаешь больше, то поймёшь, почему мои товарищи рассердились. Мы не намерены вредить никому в Рохане — ни людям, ни коням. Не хочешь ли ты выслушать наш рассказ прежде, чем перейти к ударам?
— Хочу, — сказал Эомир, опуская меч. — Но странствующим по Ристании следовало бы поумерить заносчивость в эти смутные дни. Сначала скажи мне своё настоящее имя.
