— А я и не хочу узнать, — сказал Гимли. — Пусть обитатели Фангорна не волнуются! Я вовсе не собираюсь их тревожить.
Они кинули жребий. Первому выпало караулить Гимли. Остальные легли и почти сразу же заснули.
— Гимли! — сонно проговорил Арагорн. — Не забывай, что опасно рубить ветви или сучья с живых деревьев в Фангорне. Но не отходи далеко в поисках топлива. Лучше дай костру угаснуть! В случае чего буди меня!
Вслед за этим он погрузился в сон. Леголас уже лежал неподвижно, его тонкие руки были сложены на груди, а глаза, как это в обычае у эльфов, открыты и отражали одновременно и текущую ночь, и глубокий сон. Гимли сидел, сгорбившись, у огня и задумчиво проводил большим пальцем по лезвию топора. Дерево шелестело. Других звуков не было.
Внезапно он поднял взгляд и обнаружил как раз за краем светового круга от костра согбенного старика, опирающегося на посох, и закутанного в серый плащ; его широкополая шляпа была надвинута до самых глаз. Гимли, изумлённо вскрикнув, вскочил с единственной мыслью, мгновенно пришедшей ему в голову, что Саруман поймал их. Арагорн и Леголас, мгновенно пробудившись, сели и вытаращили глаза. Старик не говорил и не двигался.
— Итак, отец, чем мы можем быть вам полезны? — спросил Арагорн, вскочив на ноги. — Если вам холодно, подойдите и обогрейтесь!
Он шагнул вперёд, но старик исчез. И следа от него не осталось поблизости, а они не отважились отойти далеко. Луна ушла, и ночь была очень тёмной.
Внезапно Леголас закричал:
— Лошади! Лошади!
Лошадей не было. Они сорвались с привязи и исчезли. Некоторое время друзья стояли неподвижно и молча, потрясённые этим новым ударом злого рока. Они были у границы Фангорна, и бесконечные лиги лежали между ними и воинами Рохана, их единственными друзьями в этой обширной и полной опасностей стране. Пока они стояли, им послышались далеко в ночи конское ржанье и храп. Затем всё снова стихло, кроме холодного шороха ветвей.
— Итак, они ускакали, — проговорил наконец Арагорн. — Мы не можем найти или поймать их, значит, если они не вернутся по собственной воле, нам придётся обойтись без них. Мы начали путь пешком и продолжим его так же.
— Пешком! — сердито бросил Гимли. — Ноги не смогут прокормить нас так же хорошо, как нести!
Он подбросил топлива в костёр и плюхнулся рядом с ним.
— Всего несколько часов назад ты не соглашался сесть на ристанийского коня, — рассмеялся Леголас. — А теперь тебе непременно нужно ехать верхом!
— Что-то не похоже, что мне представится такая возможность, — проворчал Гимли. — Хотите узнать, что я думаю? — начал он снова, немного спустя. — Я думаю, что это был Саруман. Кто ещё? Помните слова Эомира: он ходит в образе старика в плаще и капюшоне. Он так и сказал. Старик исчез вместе с нашими лошадьми или спугнул их, вот мы и засели тут. Это плохо для нас кончится, запомните мои слова!
— Запомнил, — сказал Арагорн. — Но запомнил также и то, что этот старик был в шляпе, а не в капюшоне. Однако я не сомневаюсь в правоте твоего предположения, и значит, мы подвергаемся здесь опасности и днём, и ночью. Но сейчас нам ничего не остаётся, как продолжить отдых, пока возможно. Теперь я буду часовым, Гимли. Мне нужнее подумать, чем выспаться.
Ночь тянулась медленно. Леголас сменил Арагорна, а Гимли — Леголаса, и его вахта кончилась, но ничего не случилось. Старик больше не показывался, и лошади не возвратились.
Пин видел мрачный и мучительный сон: ему казалось, что он слышит свой собственный слабый голосок, эхом отдающийся в чёрных туннелях: "Фродо, Фродо!". Но вместо Фродо сотни отвратительных оркских рож скалилось на него из мглы, сотни безобразных рук тянулись к нему со всех сторон. Где Мерри?
Он проснулся. Холодный воздух коснулся его лица. Он лежал на спине. Настал вечер, и небо над ним быстро тускнело. Пин повернулся и убедился, что сон был немногим хуже яви. Его запястья, колени и лодыжки были стянуты верёвками. Рядом лежал Мерри с бледным до белизны лицом и лбом, обвязанным грязной тряпкой. А вокруг них стояло и сидело множество орков.
В раскалывающейся от боли голове Пина медленно всплыли обрывки воспоминаний, постепенно отделяясь от остатков сна. Конечно: они с Мерри побежали в лес. И что только на них нашло? Зачем они так понеслись, не послушав Бродяжника? Они долго бежали и кричали — он не мог вспомнить, как далеко и как долго, — и внезапно наскочили прямо на банду орков, которые стояли, прислушиваясь, но, по-видимому, не замечая Мерри и Пина, пока те не направились прямо к ним в руки. Тогда они завопили и ещё целые дюжины гоблинов выскочили из-за деревьев. Они с Мерри обнажили мечи, но орки не пожелали драться, а всё только старались схватить их, даже когда Мерри отсёк несколько рук и кистей. Эх, старина Мерри!
