Затем из-за деревьев выскочил Боромир. Он-то заставил их драться: многих убил, а остальные бежали. Но они не успели отойти далеко, как их снова атаковали — не меньше сотни орков, и некоторые из них очень крупные; дождём посыпались стрелы, все на Боромира. Боромир протрубил в свой громадный рог: зов гулко раскатился по лесу, и сначала орки испугались и отступили, но, не услышав в ответ ничего, кроме эха, напали яростнее, чем прежде. Пин почти ничего больше не помнил. Последнее, что он видел, это Боромир, прислонившийся к дереву и выдёргивающий стрелу; затем обрушилась тьма.
— Полагаю, что меня стукнули по голове, — сказал он сам себе. — Не удивлюсь, если Мерри досталось не меньше. Что сталось с Боромиром? Почему орки нас не убили? Где мы, и куда нас тащат?
Он не мог ответить на эти вопросы. Он замёрз, и его мутило.
"И зачем только Гэндальф уговорил Элронда отпустить нас! — подумал он. — Какой толк был от меня? Одни неприятности: лишняя забота и дополнительная обуза. А теперь я похищен, и стал дополнительной обузой для орков… Хоть бы Бродяжник или кто-нибудь пришёл и освободил нас! Но вправе ли я хотеть этого? А если это нарушает все планы?! Я должен освободиться!"
Он слегка пошевелился, но зря. Один из орков сидел рядом с хоббитами и говорил что-то другому стражнику на их отвратительном наречии.
— Отдыхай, пока можешь, мелкий недоумок! — тут же сказал он Пину на всеобщем языке, который прозвучал почти так же безобразно, как его родная речь. — Отдыхай, пока можешь! Мы вскоре найдём применение твоим ногам. Ты пожалеешь, что они у тебя вообще есть, прежде чем мы дойдём!
— Будь моя воля, так ты уже жалел бы, что не умер, — сказал другой. — Ты бы у меня запищал, жалкий крысёныш!
Он встал над Пином, приблизив свои жёлтые клыки к его лицу. В руке он держал чёрный нож с длинным зазубренным лезвием.
— Лежи смирно, или я пощекочу тебя вот этим, — прошипел он. — Не напоминай о себе, а то я забуду данный мне приказ. Проклятые скальбургцы! Углук у багронк ша пушдуг Саруман-глоб бубхош скай…
Он начал длинную гневную речь на своём языке, которая постепенно сошла на неразборчивое бормотание и завершилась рыком.
Перепуганный Пин лежал тихо, хотя боль в его запястьях и лодыжках усиливалась, а камни под ним впивались в спину. Чтобы отвлечься от своих ощущений, он начал напряжённо прислушиваться ко всему, что мог услышать. Вокруг раздавалось много голосов, и в этих голосах орков всё время звучали ненависть и гнев. Вероятнее всего, начиналось что-то похожее на ссору, которая всё разгоралась.
К удивлению Пина, довольно многое из разговоров было понятно: большая часть орков пользовалась обычным языком. По-видимому, орда состояла из двух или трёх совершенно различных племён, которые не понимали наречий друг друга. Гневный спор касался того, что они должны предпринять дальше: какой дорогой идти и что делать с пленниками.
— Нет времени заняться ими как следует, — сказал один. — Некогда забавляться на бегу.
— С этим ничего не поделаешь, — сказал другой, — Но почему бы не убить их быстро, прямо теперь? Они проклятая обуза, а мы спешим. Вечереет, нам пора бы двигаться дальше.
— Приказ, — низко и хрипло рыкнул третий голос. — Убейте всех, но не невысокликов; они должны быть доставлены живыми и как можно скорее. Таков мой приказ.
— Но какая надобность их доставлять? — спросил кто-то. — Почему живыми? Для забавы?
— Нет! Я слышал, что один из них имеет нечто, нечто необходимое для Войны, какую-то эльфийскую или чью-то ещё заговорённую штуку. Во всяком случае, их будут допрашивать.
— Это всё, что ты знаешь? Почему бы нам не обыскать их и не найти эту вещь? Может найдём такое, что нам самим пригодилось бы.
— Было интересное добавление, — с усмешкой проговорил голос выше предыдущего, но более злобный. — И я сообщу его: мы не должны обыскивать или калечить пленников. Таков мой приказ.
— И мой тоже, — добавил низкий голос. — Живыми, в качестве пленников, но невредимыми. Таков мой приказ.
— Но не наш! — бросил один из прежних голосов. — Мы вышли из шахт, чтобы убивать и мстить за наших. Я хочу убить их и затем вернуться на север.
— Хоти дальше! — отозвался хриплый голос. — Я Углук. Я командую. Я вернусь в Скальбург кратчайшей дорогой.
— Кто же хозяин: Саруман или Великий Глаз? — вкрадчиво спросил злобный голос. — Мы должны немедленно вернуться в Лугбурз.
— Можно, если бы мы могли перебраться через Великую Реку, — вставил другой голос. — Но нас слишком мало, чтобы рискнуть спуститься к мостам.
— Я же перебрался, — возразил злобный голос. — К северу отсюда на восточном берегу нас ждёт крылатый назгул.
— Может быть, может быть! Тогда вы улетите с нашими пленниками и получите похвалу и награду в Лугбурзе, предоставив нам пешкодралом пробираться через страну коней, как сможем. Нет, мы должны держаться вместе. Эти земли опасны: полны грязных бунтовщиков и разбойников.
