Так велико было могущество, которое Саруман вложил в эту последнюю попытку, что никто из стоявших внизу и слышавших не остался равнодушным. Но теперь чары совершенно отличались. Они слышали мягкий выговор милостивого короля своему ошибающемуся, но любимому министру. Но они не были допущены на аудиенцию, слушая непонятные им слова под дверью, словно плохо воспитанные дети или тупые слуги, которые подслушивают разговор старших, говорящих обиняками, пытаясь при этом понять, как он повлияет на их участь. Эти двое, почтенные и мудрые, не им чета. Они неминуемо заключат союз. Гэндальф поднимется в башню для обсуждения глубоких вопросов, лежащих за пределами их понимания, в высокие покои Ортханка. Дверь закроется, а они останутся снаружи ожидать назначенной работы или наказания. Даже в голове Теодена тенью сомнения промелькнула мысль: "Он хочет предать нас, он войдёт… Мы пропали".
И тут Гэндальф рассмеялся. Наваждение исчезло, как кольцо дыма.
— Саруман, Саруман! — сказал Гэндальф, всё ещё смеясь. — Саруман, ты ошибся в выборе призвания. Тебе следовало стать королевским шутом и зарабатывать свой хлеб, и колотушки тоже, передразнивая его советников. Уф! — Он помолчал, пытаясь справиться с весельем. — Понять друг друга? Боюсь, что меня ты понять не сможешь. Но тебя, Саруман, я теперь понимаю слишком хорошо. Я сохранил более ясное воспоминание о твоих доводах и поступках, чем ты предполагаешь. Когда я навещал тебя последний раз, ты был тюремщиком Мордора, и туда я должен был быть отправлен. Нет, гость, который бежал через крышу, подумает дважды, прежде чем вернуться назад через дверь. Нет, я не думаю, что захочу подняться. Но слушай, Саруман, последний раз! Не хочешь ли ты спуститься? Скальбург оказался на проверку менее сильным, чем ты надеялся и воображал. Такими же могут оказаться и другие вещи, в которые ты до сих пор веришь. Разве не лучше было бы на время оставить их все? Возможно, заняться чем-нибудь другим? Подумай хорошенько, Саруман! Не хочешь ли ты спуститься?
По лицу Сарумана мелькнула тень, затем оно смертельно побледнело. Прежде, чем он успел снова взять себя в руки, они разглядели под этой маской мучительное смятение мысли, страшащейся остаться и ещё более страшащейся покинуть убежище. Мгновение Саруман колебался, и все затаили дыхание. Затем он заговорил, и голос его был резок и холоден. Им овладели гордость и ненависть.
— Не хочу ли я спуститься? — передразнил он. — Должен ли безоружный спуститься, чтобы поговорить с разбойниками у дверей? Мне достаточно хорошо слышно тебя и отсюда. Я не идиот, и я не верю тебе, Гэндальф. Они не стоят открыто на моей лестнице, но я знаю, где таятся по твоему приказу дикие лесные демоны.
— Предатели всегда подозрительны, — утомлённо ответил Гэндальф. — Но тебе незачем дрожать за свою шкуру. Я не хочу убить тебя или причинить тебе вред, и ты знал бы это, если бы действительно меня понял. И у меня есть сила защитить тебя. Я даю тебе последний шанс. Ты можешь покинуть Ортханк свободным — если предпочтёшь это.
— Звучит хорошо, — усмехнулся Саруман. — В истинной манере Гэндальфа Серого: так снисходительно и в высшей степени любезно. Я не сомневаюсь, что тебе хотелось бы увидеть Ортханк без хозяина, и что мой уход тебе удобен. Но почему я должен захотеть уйти? И что ты подразумеваешь под "свободным"? Есть и условия, я полагаю?
— Доводы за уход ты можешь увидеть из своих окон, — ответил Гэндальф. — Остальное само придёт тебе в голову. Твои слуги уничтожены и рассеяны, своих соседей ты превратил во врагов, и ты обманул, или пытался это сделать, своего нового хозяина. Когда его глаз посмотрит сюда, это будет красный глаз гнева. Но когда я сказал "свободным", я подразумевал именно "свободным": свободным от оков, пут или приказаний, свободным идти, куда ты захочешь, даже, даже в Мордор, Саруман, если пожелаешь. Но сперва ты должен отдать мне Ключ от Ортханка и свой посох. Они будут залогом твоего поведения и могут быть впоследствии возвращены тебе, если ты заслужишь их.
Лицо Сарумана стало мёртвенно бледным и исказилось от ярости, а в глазах вспыхнул красный свет. Он исступлённо захохотал.
— Впоследствии! — крикнул он, и его голос сорвался в визг. — Впоследствии! Да, когда ты получишь также ключи от Барат-дура, я полагаю, и короны Семи Королей, и посохи Пяти Магов, и приобретёшь пару сапог несколькими размерами больше, чем те, что ты сейчас носишь. Скромный замысел. Вряд ли такой, где требуется моя помощь! У меня есть другие заботы. Не будь дураком! Если хочешь иметь со мной дело, пока есть такая возможность, так убирайся и приходи, когда протрезвеешь! Только оставь позади этих глоткорезов и мелких оборванцев, которые болтаются за тобой, как банки, привязанные к хвосту! День добрый!
Он повернулся и покинул балкон.
— Вернись, Саруман, — сказал Гэндальф тоном приказа.
