И затем он нагнул шею и надел на неё цепочку, и мгновенно его голова склонилась до земли под тяжестью Кольца, словно громадный камень повис на нём. Но медленно, словно груз уменьшился или в нём появились новые силы, он поднял голову, а затем, с великим трудом поднялся на ноги и понял, что может идти и нести своё бремя. И на миг он поднял фиал и взглянул вниз, на своего хозяина, и свет горел теперь мягко, как нежное летнее сияние вечерней звезды, и в этом свете лицо Фродо снова было чистым, бледным, но красивым эльфийской красотой, как у того, кто давно вышел из мрака. И с горьким удовольствием от этого последнего взгляда Сэм отвернулся, и спрятал свет, и пошёл, спотыкаясь в сгущающуюся тьму.
Идти было недалеко. Туннель остался немного позади, Перевал — в паре сотен ярдов впереди, или ближе. В сумраке виднелась тропа — глубокая борозда, протоптанная за века на перевале, которая теперь полого поднималась по проходу меж утёсами. Проход быстро сужался. Вскоре Сэм добрался до длинного лестничного пролёта, образованного широкими низкими ступенями. Теперь крепость орков возвышалась прямо над ним, грозно чернея в темноте, и в ней тлел красный глаз. Сейчас Сэм скрывался в тёмной тени у её подножья. Он поднялся до конца лестницы и очутился, наконец, на Перевале.
— Я принял решение, — твердил он сам себе. Но это было не так. Хотя он сделал лучшее из того, что мог придумать, то, что он делал, было совершенно против его натуры.
— Не ошибся ли я? — пробормотал он. — Что ещё я должен был сделать?
И когда вокруг него сомкнулись отвесные стены Перевала, прежде, чем он добрался до самой вершины, прежде чем увидел, наконец, дорожку, спускающуюся в Безымянную страну, он обернулся и с минуту смотрел назад, неподвижно застыв от непереносимых сомнений. Он всё ещё различал маленькое чёрное пятнышко в сгущающемся мраке — выход из туннеля, и думал, что видит или угадывает, где лежит Фродо. Ему мерещилось там, внизу, слабое мерцание, а может быть, это был просто обманчивый отблеск слёз, с которыми он смотрел на те камни, где погибла вся его жизнь.
— Если бы только исполнилось моё желание, моё единственное желание, — вздохнул он, — вернуться и найти его!
Затем он, наконец, повернулся лицом к дороге и сделал несколько шагов: самых трудных и самых вынужденных из всех, какие он когда-либо делал.
Всего несколько шагов, ещё чуть-чуть — и он начнёт спускаться и никогда больше не увидит эту вершину. И тут он внезапно услышал крики и голоса. Он замер на месте, как камень. Голоса орков. Они были за ним и перед ним. Топот ног и резкие выкрики: орки поднимались к Перевалу с той стороны, возможно, от какого-то входа в башню. Топот ног и выкрики сзади. Он круто обернулся и увидел маленькие красные огоньки — факелы, которые мигали внизу, появляясь из туннеля. Охота, наконец, началась. Красный глаз башни не был слепым. Он попался.
Теперь мерцание приближающихся факелов и лязг стали впереди были совсем близко. В минуту они доберутся до вершины и кинутся на него. Он слишком долго собирался с мыслями, и теперь это обернулось не к добру. Как тут сбежать, как спасти себя, спасти Кольцо? Кольцо. Он не был способен ни думать, ни решать. Он просто обнаружил, что потянул за цепочку и держит Кольцо в руке. Голова отряда орков показалась на Перевале прямо перед ним. Тогда он надел его.
Мир изменился, и краткий миг давал пищу для размышлений на час. Он моментально понял, что слух его обострился, а взгляд затуманился, но иначе, чем в логове Раконы. Все предметы вокруг были теперь не тёмными, а смутными, тогда как сам он очутился совершенно один в этом смутном, подёрнутом дымкой мире, подобный чёрному твёрдому валуну, и Кольцо, тяжело оттягивая его левую руку, походило на обруч из горячего золота. Он совсем не ощущал себя невидимым, а наоборот, как раз пугающе и единственно видимым, и знал, что где-то его ищет Глаз.
Он слышал треск камней и бормотание воды далеко внизу, в долине Моргула, и где-то там, под скалой, булькающие стоны Раконы, пробирающейся ощупью, потерявшейся в каком-то глухом тупике, и голоса в подземельях башни, и крики орков, выходящих из туннеля, и оглушительный, раздирающий уши топот ног, скрежет и лязг орков перед ним. Он вжался в утёс. Но они продолжали маршировать, подобно призрачному отряду: серые, расплывчатые фигуры в тумане, кошмарные образы с бледными факелами в руках. И они проходили мимо. Он сжался, пытаясь забиться в какую-нибудь щель, спрятаться.
