Король Феоден покинул свое королевство, удалялся от него с каждой милей, не сворачивая с дороги на юго-восток. В стороне остались Каленхед, Мин Риммон, Эрелас, Нардол. Но огни на вершинах успели погаснуть. Земля была серой и тихой, только по мере того как войско продвигалось, мрак густел, а надежда в сердцах слабела.
Пипина разбудил Гэндальв. В доме горели свечи, потому что через окна просачивался лишь мутный полумрак. В воздухе парило, как перед грозой.
— Который час? — спросил, зевая, Пипин.
— Третий, — ответил Гэндальв. — Пора вставать и одеваться, тебя зовет наместник. Приступай к своим новым обязанностям.
— Там меня накормят?
— Нет, но я кое-что тебе припас, до полудня обойдешься. Получен приказ беречь продукты.
Пипин грустно посмотрел на маленькую горбушку хлеба и совершенно недостаточную, по его мнению, порцию масла рядом со стаканом тощего молока.
— И зачем ты меня сюда привез! — вздохнул он.
— Ты прекрасно знаешь, зачем, — отрезал Гэндальв. — Чтобы уберечь тебя же от худших бед. Так что, если тебе здесь не нравится, вспомни, что это несчастье ты накликал сам.
Пипин замолчал.
Когда хоббит прошел вслед за Гэндальвом по холодному коридору в сумрачный Башенный зал, Дэнетор уже сидел там; можно было подумать, что он не сдвинулся с места со вчерашнего дня. «Как старый терпеливый паук», — подумал Пипин.
Наместник указал Гэндальву на кресло, а стоявшего рядом хоббита некоторое время словно не замечал. Потом, наконец, обратился к нему:
— Ну, господин Перегрин, я надеюсь, что вчерашний день ты провел с пользой и удовольствием? Боюсь только, что питание у нас, по твоим понятиям, слишком скромное.
Пипина неприятно поразило, что наместник каким-то образом угадал его мысли, но он промолчал.
— Что ты хочешь делать у меня на службе?
— Я думал, повелитель, что ты сам определишь мои обязанности.
— Так и будет, но сначала я должен определить, на что ты годишься, — ответил Дэнетор. — Я скорее это узнаю, если оставлю тебя при себе. Мой дворцовый оруженосец как раз просил отпустить его в отряд воинов, охраняющих стены города, так что я временно беру тебя на его место. Будешь мне прислуживать, ходить по поручениям и развлекать беседой, если война оставит мне свободное время. Петь умеешь?
— Конечно, — ответил Пипин. — То есть пою неплохо в своем кругу, но у нас в Хоббитшире не знают песен, подходящих для исполнения во дворцах, тем более в такое трудное время, государь. В наших песнях не бывает ничего страшнее дождика, а чаще всего мы поем о чем-нибудь веселом, чтобы можно было посмеяться, и еще о еде и питье.
— Почему же эти песни не подойдут для моего дворца в такое время? Мы долго жили под угрозой Мрака, тем охотнее послушаем эхо из страны, не тронутой бедами. Может быть, они помогут нам понять, что не напрасно мы стояли тут на страже, ведь иной благодарности за свои труды мы вряд ли дождемся.
Пипин помрачнел. Его не привела в восторг мысль об исполнении хоббичьих песенок наместнику Минас Тирита, особенно тех шутливых, которые он лучше всего знал. Они ему казались слишком простецкими для такой торжественной обстановки. Но на этот раз он был избавлен от трудного испытания — Дэнетор пока не просил его петь. Наместник обратился к Гэндальву, расспрашивая его о рохирримах, об их намерениях и о положении королевского племянника Эомера. Пипин не успевал удивляться, откуда Дэнетор, наверняка много лет не покидавший своей страны, столько знает о народе, живущем далеко от его столицы.
Во время беседы, будто невзначай, Дэнетор снова заметил присутствие хоббита и услал его.
— Иди в оружейню, — сказал он, — получишь там одежду и доспех, как все, кто несет службу в башне. Все должно быть готово, я вчера распорядился. Переоденься и возвращайся.
Все действительно оказалось готово, и вскоре Пипин увидел себя в необычном наряде — черное и серебряное. Кольчужка, похоже, стальная, была черной, как агат; высокий шлем с обеих сторон украшали небольшие вороненые крылья; надо лбом была серебряная звезда, вписанная в круг. Поверх доспеха надевался черный нараменник с вышитым гербом, изображающим серебряное дерево. Старую одежду хоббита свернули и отнесли на склад, из нее ему разрешили взять лишь серый плащ, но носить его можно было только в свободное от службы время. Пипин, конечно, не ведал о том, что в новой одежде он и вправду стал похож на князя полуростиков, эрнил-и-ферианнат, как его прозвали в Гондоре. Сам он чувствовал себя очень неловко и подавленно от всей этой мрачности.
Наступившая темнота его угнетала. Целый день было хмуро. От бессолнечного рассвета до вечера мрак все густел, у горожан сердца сжимались от страшных предчувствий. Из страны Тьмы на запад медленно ползла на крыле войны огромная туча, поглощая свет. Внизу пока было тихо, как перед грозной бурей. Долина Великого Андуина ждала.
Около одиннадцатого часа Пипина ненадолго отпустили со службы, он вышел из башни поискать еды и питья, а заодно развеяться и сократить тягостное время ожидания неизвестно чего.
