В солдатском погребке он опять встретил Берегонда, только что вернувшегося с Пеленнора, куда он ходил с поручением к охранникам Дамбы. Опять они поднялись вдвоем на стену, потому что в башнях Пипин чувствовал себя как в тюрьме, и даже сели в той же самой нише, обращенной на восток, где подкреплялись и беседовали за день до этого.
Был вечер, солнцу уже пора было заходить, но покров Тени распростерся так далеко на запад, что оно лишь в последние минуты перед тем, как опуститься в Море, смогло бросить на горы и Башню косой прощальный луч, тот самый, который позолотил голову свергнутого каменного короля на Перепутье, когда ее увидел Фродо. На поля Пеленнора у подножия Миндоллуина не упало ни отблеска. Они были бурыми и мрачными.
Пипину показалось, что с того времени, когда они сидели тут в последний раз, прошли годы, а ведь это было только вчера. Тогда он был хоббитом, легкомысленным путешественником, его лишь слегка касались всякие опасности и неприятности. Сейчас он стал маленьким солдатом в городе, готовящемся отразить страшное нападение, носил гордую и мрачную форму стража Цитадели.
В другое время и в другом месте Пипина, может быть, позабавило бы его новое одеяние. Но сейчас он понимал, что не в забаве участвует, а впервые в жизни по-настоящему служит суровому повелителю в смертельно опасное время.
Кольчуга стесняла его, шлем давил виски. Плащ он сбросил на каменную скамью. Он отвел усталый взгляд от темных полей внизу, зевнул и вздохнул.
— Устал за день? — спросил Берегонд.
— Очень! — ответил Пипин. — Замаялся в ожидании и ничегонеделании. Все пятки оттоптал у дверей в покоях наместника, пока он долгие часы беседовал с Гэндальвом, с князем Имрахилом, с другими достойнымии лицами. Знаешь, Берегонд, не привык я прислуживать на пустой желудок людям, которые едят. Для хоббита это тяжкое испытание. Ты, конечно, считаешь, что я должен выше ценить оказанную мне честь? А за честью-то что? Скажи лучше, зачем беречь еду и питье под страхом наступающей Тени? Что это за Тень такая? Даже воздух стал густой и бурый. У вас часто бывают такие пыльные туманы, когда дует ветер с востока?
— Нет, — ответил Берегонд. — Это не обычная непогода. Это злодейские козни Того, чье имя у нас не произносят. Он шлет отравленные дымы из Огненной горы, чтобы помутить сердца и умы. Это губительно действует. Скорее бы вернулся мой командир Фарамир! Он бы страху не поддался. Только сможет ли он вообще переправиться через Реку в такой тьме?
— И Гэндальв беспокоится, — сказал Пипин. — Мне кажется, что он очень огорчен отсутствием Фарамира. Куда делся сам Гэндальв, хотел бы я знать? Перед полуденным завтраком он ушел с совета у наместника очень хмурым, я видел. Только не понял, это у него очередное предчувствие или он получил плохие вести.
Вдруг оба приятеля замолчали и застыли на месте. Пипин присел на камни, закрыв ладонями уши, а Берегонд, который, вспомнив Фарамира, подошел к парапету и смотрел на восток, замер, напряженно вытянувшись и широко раскрыв глаза.
Пипин узнал ужасный крик, который раздирал им уши. Он слышал его давным-давно на болотах в Хоббитшире, но голос теперь звучал громче, был сильнее налит ненавистью и злобой, отравой проникал в самое сердце и вселял отчаяние. Берегонд сбросил оцепенение и с трудом произнес:
— Они явились. Наберись храбрости и смотри. Увидишь чудовищ.
Пипин с неохотой влез на каменную скамью и выглянул из-за стены. У его ног лежали потемневшие поля Пеленнора. Река в темноте только угадывалась. Над равниной быстро, как ночные тени, кружили гигантские чудища, похожие на птиц, крупнее орлов, отвратительные, как стервятники, и страшные, как сама смерть. Их было пять. Они то приближались к стенам на расстояние полета стрелы, то удалялись.
— Черные всадники, — прошептал Пипин. — Черные всадники в небе. Но смотри, Берегонд, они чего-то ищут. Или заметили? Смотри, как кружат и снижаются все время над одним местом, видишь? Там что-то движется, маленькое, темное. — И вдруг хоббит громко закричал: — Там люди! Люди на конях! Трое… четверо верховых! Ой, я не могу на это смотреть! Где же Гэндальв? Гэндальв, спаси нас!..
Снова раздался леденящий крик. Пипин отскочил от парапета и упал у стены, глотая воздух, как затравленный зверек. Затихающий крик вдруг перебил сигнал рога, прозвучавший на высокой ноте.
— Фарамир! Наш Фарамир! Это его рог! — крикнул Берегонд. — Он не убоялся. Но как он прорвется к воротам, если эти чудища вооружены и бьют не только страхом? Смотри! Наши всадники не отступают, они скачут к воротам… Нет! Это кони понесли. Они обезумели!.. Смотри! Кони их сбросили, люди бегут пешком. Нет, не все, один остался в седле! Он возвращается к остальным. Это наш капитан! Его слушаются и люди, и животные. Ах! Чудище снижается, летит на него! Спасите! Спасите! Неужели никто не придет на помощь? Фарамир! — и с этим именем на устах Берегонд сбежал со стены и скрылся во тьме.
