— Тебе не удалось подчинить Боромира своей воле, Мифрандир? — тихо сказал он. — Но я, его родной отец, говорю тебе, что Боромир все отдал бы мне. Может быть, ты мудр, Мифрандир, но при всей своей хитрости ты не постиг глубины чужих мыслей. Кроме сетей, сплетенных магами, есть иные средства и способы вершить дела. Я знаю о них больше, чем ты думаешь, и сохранил здравый смысл.
— В чем же он? — спросил Гэндальв.
— Хотя бы в том, чтобы понять, что нельзя допустить ни одного из двух зол. Пользоваться Сокровищем, имея его в руках, равносильно гибели, но в такой грозный час отправить его с безрассудным полуростком в страну Врага, как это сделал ты, Мифрандир, в союзе с моим сыном — безумие.
— Как поступил бы мудрый Дэнетор?
— Не совершил бы ни первой, ни второй ошибки. И прежде всего, не позволил бы себя убедить никакими доводами и не допустил бы риска, при котором надеяться на успех может лишь безумец. Если Враг вернет себе то, что потерял, это будет нашим окончательным поражением. Сокровище надо было удержать у себя, надежно скрыть. Не применять его, разве что в тяжелейшую минуту. Сделать так, чтобы Враг не смог его отнять. Только если он победит, все уничтожив, оно попадет к нему в руки, но мы погибнем, и нам будет все равно.
— Ты рассуждаешь, как привык мыслить правитель Гондора, — сказал Гэндальв. — Только о своей стране. Но существуют другие страны и другие жизни, и мир сегодняшним днем не кончится. Я чувствую сострадание даже к рабам Врага.
— А у кого получат помощь другие племена, если падет Гондор? — спросил Дэнетор. — Будь этот предмет надежно спрятан в подвалах моей Цитадели, мы бы не трепетали, увидев Тень Врага, не боялись сейчас самого худшего, спокойно принимали верные решения. Если ты не веришь, что я выдержал бы испытание, значит, ты не знаешь меня, Мифрандир.
— Все-таки я тебе не верю, Дэнетор, — ответил Гэндальв. — Если бы верил, прислал бы этот предмет сюда, не причиняя никому хлопот и не подвергая других страшным опасностям. Слушая тебя сейчас, верю еще меньше. Но не поддавайся гневу! В этом деле я самому себе не верю, потому и отказался принять Сокровище, хотя мне его предложили. Ты сильный, Дэнетор, я знаю, как ты умеешь владеть собой, но… Если бы ты взял его, не ты им, а оно бы тобой овладело. Даже если бы ты спрятал его под корнями Миндоллуина, оно бы и оттуда жгло тебе сердце, и, чем темнее становилось бы вокруг, тем сильней. А потом случилось бы Зло гораздо страшнее того, что нас ожидает в ближайшем будущем.
На мгновение глаза Дэнетора вспыхнули, он повернулся к Гэндальву, и Пипин снова почувствовал напряженную борьбу двух молчащих старцев. Хоббиту показалось, что взгляды их скрестились, как два клинка, высекая искры гнева. Пипин задрожал, ожидая страшного удара. Но вдруг взгляд Дэнетора погас, и лицо его снова приняло ледяное выражение. Он пожал плечами.
— Если бы я!.. Если бы ты!.. — сказал он. — Если бы… пустые слова. Оно в стране Мрака, и только время покажет, какая судьба постигла его и постигнет нас. Но ждать остается недолго. В те дни, которые нам отведены, пусть все, кто должен сражаться и бороться разными способами с Врагом, надеются на победу, а когда надежда погаснет, пусть им хватит мужества умереть свободными. — Наместник повернулся к Фарамиру. — Что ты можешь сказать о гарнизоне в Осгилиате?
— Он малочислен, — ответил Фарамир. — Я направил туда для подкрепления отряд из Итилиэна, как уже докладывал.
— По-моему, этого подкрепления не хватит, — сказал Дэнетор. — Осгилиат первым встретит удар Врага. Там нужен будет сильный командир.
— И там, и во многих других местах, — вздохнул Фарамир. — Увы, нам не хватает брата, которого я тоже искренне любил! — он встал. — Я могу идти, отец? — но, сделав шаг, пошатнулся и схватился за кресло наместника.
— Я вижу, ты очень утомлен, — сказал Дэнетор. — Слишком долго ты был в походе, слишком далеко зашел в Тень и надышался ядовитого тумана.
— Не надо сейчас об этом говорить, — попросил Фарамир.
— Как хочешь, — ответил Дэнетор. — Иди отдохни, пока можно. Завтрашний день будет труднее сегодняшнего.
Наместник всех отпустил на отдых. Когда Гэндальв с Пипином возвращались к себе в дом, ночь стояла черная и беззвездная. Пипин нес факел. Всю дорогу они молчали, заговорили только, когда за ними закрылась дверь. Хоббит схватил Гэндальва за руку.
— Скажи мне, — молящим голосом произнес он, — есть ли хоть искра надежды? Я про Сэма и Фродо, главное, про Фродо!
Гэндальв положил руку ему на голову.
