В голове хоббита мелькнула мысль: «Где же Гэндальв? Неужели его здесь нет? Он мог бы спасти короля и Эовину». В этот момент галопом подскакал Эомер, а с ним несколько воинов из свиты короля, которым удалось наконец успокоить лошадей. Сейчас они стояли вокруг, с ужасом глядя на тело убитого чудовища, — кони боялись подходить близко. Эомер спрыгнул с седла, боль и горечь отразились в его лице, когда он увидел короля и молча остановился перед недвижным телом.
Один из воинов вынул древко королевского знамени из сжатой руки павшего знаменосца Гутлафа и поднял его. Феоден медленно открыл глаза. Видя поднятый флаг, он взглядом показал, что его надо дать Эомеру.
— Привет… тебе, король Рубежного Края! — сказал он. — Веди войско… к победе… Прощание… Эовине.
С этими словами он умер, так и не узнав, что Эовина лежит рядом с ним. Люди громко плакали, повторяя:
— Король Феоден! Наш король Феоден!..
Тогда Эомер сказал:
Он говорил это, сам не сдерживая слез. Потом добавил:
— Пусть королевские гвардейцы останутся здесь и с почетом вынесут с поля останки короля, пока снова не грянул бой. Пусть позаботятся обо всех павших из его свиты.
Он смотрел на лежавшие вокруг тела, называя по именам боевых товарищей. И вдруг увидел свою сестру Эовину и узнал ее. На мгновение он замер, перестав дышать, как человек, на полуслове уязвленный стрелой в сердце. Смертельная бледность разлилась по его лицу, гнев остановил кровь в жилах. Сначала он не мог сказать ни слова, потом словно обезумел.
— Эовина! Эовина! — закричал он. — Эовина, как ты здесь оказалась?! Я сошел с ума, или это чародейство? Смерти! Смерти! Пусть смерть возьмет нас всех!
И без рассуждений, без раздумий, не ожидая, пока приблизятся полки, высланные из города, он вскочил на коня, бешеным галопом помчался один навстречу целому вражескому войску, громко трубя в рог и скликая своих воинов. Над полем звенел его сильный отчаянный голос:
— Смерти! Вперед, на смерть, пусть наступит конец света!
Войско рохирримов двинулось за ним. Больше не было песен. Крики воинов слились в один громовой клич: «Смерти!», который раскатился по полю, перекрывая топот копыт. Волна всадников пронеслась мимо павшего короля и захлестнула южный край поля.
А хоббит Мерриадок так и остался стоять, ослепнув от слез, на том же месте. Никто его не позвал, никто его даже не заметил. Потом он вытер глаза, нагнулся над зеленым щитом — даром Эовины — и закинул его себе за плечо. Стал искать меч, который потерял, когда ударил Черного короля, — тогда у него вдруг онемела рука, и он теперь мог шевелить только левой. Свое оружие он нашел, но с удивлением увидел, что лезвие меча дымится, как сухая ветка, вынутая из огня, потом клинок стал гнуться и коробиться, пока не рассыпался в пепел.
Так перестал существовать меч из Могильников, выкованный некогда людьми с Заокраинного Запада. Но древний оружейник, ковавший его в Северном Королевстве, мог бы гордиться своей работой. Тогда дунаданы были молодым и сильным племенем, а их главным врагом было страшное королевство Ангмар и Чернокнижник, его король. Никакое другое оружие, даже в более сильных руках, не нанесло бы врагу раны, рассекшей призрачное тело, разорвавшей колдовские чары, которые связывали невидимые мышцы с источником злой воли.
Из копий, накрытых плащами, воины сделали носилки и понесли короля в сторону города, а за ним на таких же носилках бережно несли Эовину. Остальных павших воинов, среди которых был Деорвин, командир гвардии, рохирримы сложили подальше от вражеских трупов и от тела убитого чудовища и воткнули вокруг копья. После боя они вернулись и сожгли труп летучей гадины, а для Снежногривого вырыли могилу и отметили ее камнем, на котором впоследствии на языках Рохана и Гондора была высечена надпись:
Буйная зеленая трава выросла потом на могиле Снежногривого, но навсегда черной и бесплодной осталась земля в месте, где сожгли крылатое чудище.
Медленно тащился Мерри вслед за скорбной процессией, не замечая, что вокруг продолжается сражение. Он чувствовал себя разбитым, усталым, его мучила боль и била дрожь, как в лихорадке. Ветер с Моря принес сильный дождь, словно весь мир оплакивал Феодена и Эовину потоками серых слез. Дождь гасил пожары в городе. Сквозь слезы и завесу дождя хоббит увидел, будто в тумане, первые ряды защитников Минас Тирита.
При виде скорбного шествия князь Имрахил придержал коня и приподнялся в стременах.
— Кого несете, друзья рохирримы? — спросил он.
— Короля Феодена, — ответили ему. — Он погиб. Войско ведет король Эомер, ты узнаешь его по белому султану на шлеме.
