Ибо это была великая битва, о которой еще не успели сложить легенду. Через много лет барды Рохана так споют о событиях под Мундбургом:
Когда жуткая Тень отступила от ворот, Гэндальв остался недвижим посреди площади. А Пипин, наоборот, моментально ожил, будто упало тяжкое бремя с его плеч, выпрямился, услышал звуки рогов и сумел обрадоваться. С тех пор всю жизнь, даже когда постарел, он не мог слышать дальний голос рога без того, чтобы слезы не навернулись на глаза. Тут он вспомнил, зачем спешил к Гэндальву, вышел из укрытия и успел подбежать к магу, как раз когда тот, очнувшись, что-то шептал Серосвету на ухо, готовясь уехать.
— Гэндальв! Гэндальв! — закричал Пипин, и Серосвет замер на месте.
— Ты что тут делаешь? — спросил Гэндальв. — Насколько мне известно, по законам города тем, кто носит черно-серебряные цвета, нельзя покидать Цитадель без разрешения правителя.
— Он разрешил, — ответил Пипин. — Он меня выгнал, Гэндальв! Мне страшно. Там, наверху, происходят ужасные вещи. Дэнетор, по-моему, сошел с ума. Я боюсь, что он убьет себя и убьет Фарамира тоже. Ты не мог бы что-нибудь сделать?
Гэндальв смотрел вперед, в зияющий пролом ворот; от поля уже слышался нарастающий гул битвы. Маг сжал кулаки.
— Я должен идти туда, где идет сражение, — сказал он. — Черный Всадник свободно кружит над полем, он один может принести нам гибель. У меня ни на что нет времени.
— Но там Фарамир! — закричал Пипин. — Живой! Они сожгут его живым, если их никто не остановит!
— Сожгут живым? — повторил Гэндальв. — О чем ты говоришь? Объясни быстро!
— Дэнетор пошел в Дом Мертвых и забрал с собой Фарамира. Говорит, что и так все сгорим, потому не хочет ждать; приказал сложить костер и собирается на нем сгореть вместе с Фарамиром. Послал слуг за деревом и маслом. Я сказал Берегонду, но боюсь, что он не посмеет бросить пост, потому что стоит у ворот Цитадели. И потом, что может Берегонд?..
Пипин на одном дыхании выпалил свое сообщение, а в заключение умоляюще протянул руки к Гэндальву и тронул его колено дрожащими пальцами:
— Неужели ты не спасешь Фарамира?
— Может быть, мог бы спасти, — ответил Гэндальв. — Но боюсь, что тогда погибнут другие… Хорошо, я пойду с тобой, раз, кроме меня, никто Фарамиру не поможет. Грядут события жестокие и печальные. Яд Врага проник в самое сердце города. И в этом ужасном деле я вижу его волю.
Приняв решение, маг сразу начал действовать. Поднял Пипина, посадил перед собой на коня, приказал Серосвету поворачивать в город. Камни мостовых звенели под копытами жеребца, он летел вверх по улицам, а с поля доносился все более громкий шум боя. Отовсюду бежали очнувшиеся от тупой растерянности люди, хватались за оружие и повторяли друг другу:
— Рохирримы пришли!
Военачальники выкрикивали приказы, отряды строились и подтягивались вниз, к воротам. По дороге Гэндальву встретился князь Имрахил, который спросил его:
— Ты куда, Мифрандир? Рохирримы уже на полях Пеленнора и сражаются. Надо собрать воедино все силы.
— Знаю, сейчас все руки нужны, — ответил Гэндальв. — Поспеши. Я вернусь на поле, как только смогу. У меня к Дэнетору дело, которое не ждет. Прими пока командование за наместника.
Они поскакали дальше, и чем ближе подъезжали к Цитадели, тем сильнее ветер овевал им щеки и тем заметнее светлела южная половина неба. Но надежд от этого не прибавилось, ибо не знали они, что застанут наверху и не придут ли туда слишком поздно.
— Тьма расходится, — сказал Гэндальв, — но город еще во мраке.
