У ворот Цитадели охраны не было.
— Значит, Берегонд ушел, — немного утешился хоббит.
Они обогнули Башню и помчались к Запертой двери. Она была распахнута, убитый привратник лежал у порога, ключей при нем не было.
— Работа Врага, — сказал Гэндальв. — Его ничто так не радует, как братоубийство и раздор, посеянный в верных сердцах, перестающих понимать свой долг. — Он сошел с коня, приказал Серосвету идти в конюшню. — Мы оба с тобой, друг, давно должны быть на поле боя, — сказал он жеребцу, — но меня задерживают дела. Как только я тебя кликну — спеши!
Маг и хоббит прошли в дверь и поспешили по крутой тропе вниз. Светало. Огромные статуи по сторонам проплывали мимо серыми видениями.
Вдруг тишину прервали крики, звон оружия, шум, какого со дня постройки не знало это священное место. Вылетев на улицу Молчания, маг с хоббитом бросились к Дому Наместников с огромным куполом.
— Прекратите! — закричал Гэндальв, взбегая на каменные ступени. — Остановитесь, безумцы!
На пороге Дома Наместников слуги Дэнетора с мечами и факелами в руках напирали на Берегонда. Одетый в черное с серебром, он стоял на верхней ступеньке лестницы и защищал подступ к двери, один против шестерых. Двое уже пали от его меча, запятнав кровью мрамор усыпальницы, остальные проклинали его, называя отщепенцем и бунтовщиком, изменившим своему господину.
Подбегая, Гэндальв и Пипин услышали из Дома Мертвых голос Дэнетора, приказывающий спешить:
— Я жду! Скорее! Делайте, как я сказал! Убейте изменника или я сам его покараю!
Двери, которые Берегонд пытался подпереть левой рукой, вдруг открылись, и на пороге явился наместник, величественный и грозный. Глаза его сверкали огнем, обнаженный меч был поднят для удара. Гэндальв одним прыжком оказался на ступенях. Слуги расступились, заслоняя руками глаза, ибо маг пронесся между ними яркой белой молнией, он весь пылал гневом. Он поднял руку, меч вырвался из руки Дэнетора, взлетел и упал позади него на камни усыпальницы. Дэнетор, пораженный, отступил перед Гэндальвом.
— Что здесь происходит, повелитель? — спросил маг. — Дом Мертвых — не место для живых. Почему твои слуги дерутся здесь среди гробниц, когда битва разгорается у городских ворот? Неужели Враг дошел сюда, до улицы Молчания?
— С каких пор властитель Гондора должен отчитываться перед тобой? — спросил Дэнетор. — Разве я уже не могу приказывать своим слугам?
— Можешь, Дэнетор, — ответил Гэндальв. — Но люди могут не подчиниться твоим приказам, если в них — безумие и зло. Где твой сын Фарамир?
— Здесь, в Доме Наместников, — сказал Дэнетор. — Он горит, уже горит! Огонь в нем. Скоро все сгорим. Запад гибнет. Все погибнет в великом огне, все кончится пеплом и дымом, и их развеет ветер!
Видя, что наместник обезумел, и, боясь, как бы старик не осуществил страшного намерения, маг бросился вперед, за ним — Пипин и Берегонд. Дэнетор попятился. Он отступал, пока не остановился у мраморного стола, в большом зале. Фарамир лежал на нем еще живой, в беспокойном сне. Под столом и вокруг него было сложено сухое облитое маслом дерево. Маслом пропиталось покрывало и одежда Фарамира. Костер был готов, только не зажжен.
И тут Гэндальв явил силу, скрытую под личиной старца, подобно тому, как волшебный свет прятался под серым плащом. Он взбежал на бревна костра, легко поднял раненого воина на руки, спрыгнул на пол и понесся с драгоценной ношей к выходу. Фарамир застонал и в бреду позвал отца.
Дэнетор вдруг словно очнулся. Его глаза погасли, из них брызнули слезы.
— Не отбирайте у меня сына! Он меня зовет! — молил старик.
— Да, — ответил Гэндальв. — Сын тебя зовет, но тебе еще нельзя к нему подходить. Ибо Фарамир на пороге смерти, он нуждается в исцелении, а ты можешь этому помешать. Твое место — на поле боя у ворот твоего города, где тебя может ждать твоя смерть. В глубине души ты это знаешь.
— Фарамир не проснется, — ответил Дэнетор, — а бой напрасен. Зачем жить? Почему нам нельзя умереть вместе?
— Тебе не дано права назначать час собственной смерти, наместник Гондора, — ответил маг. — Только древние дикари под властью черных сил сами себя убивали, ослепленные гордыней и отчаянием, убивая вместе с собой своих ближних, чтобы легче было уходить из мира.
Гэндальв вынес Фарамира из Дома Мертвых и осторожно положил на ложе, в котором его принесли. Дэнетор пошел было за магом, но на пороге остановился, задрожал и с тоской устремил взгляд на лицо сына. Все замерли, видя мучения старца, а он, казалось, заколебался.
— Идем с нами, Дэнетор, — проговорил, наконец, Гэндальв. — Мы оба нужны сейчас в городе. Ты еще многое мог бы сделать.
Вдруг Дэнетор расхохотался. Он снова гордо выпрямился, быстрым шагом пошел в зал и схватил со стола подушку, на которой недавно лежала его голова. Вернувшись к двери, он сбросил с подушки накидку: под ней был
