— До самой смерти я буду жалеть об этом поступке, — сказал он. — Но я обезумел; время шло, а он не хотел слушать моих просьб и схватился за оружие. Пусть теперь ключ будет у Фарамира, — добавил воин, запирая дверь ключом, отобранным раньше у привратника.
— За отсутствием наместника власть временно принял князь Дол Амрота, — сказал Гэндальв. — Раз его здесь нет, позволю себе распорядиться. Будь добр, Берегонд, возьми этот ключ и храни его, пока в городе не установится порядок.
Наконец они оказались в верхних ярусах города и уже в свете дня подошли к Домам Целения. Эти красивые здания в часы мира предназначались для тяжелобольных, а сейчас их приготовили для раненых на поле боя и умирающих. Дома эти стояли недалеко от ворот Цитадели в шестом ярусе, у южной стены, вокруг них был сад с лужайкой — единственный зеленый уголок в городе. Там хлопотало несколько женщин, которым позволили остаться в Минас Тирите, потому что они были искусны в лечении и уходе за больными.
Гэндальв и его спутники как раз вносили ложе с Фарамиром в сад Домов Целения, когда с поля битвы в небо взвился пронзительный крик, пронесся над их головами и вместе с ветром улетел, замирая, вдаль. Голос звучал, как рыдание, но так страшно, что все на минуту замерли, однако, когда он пролетел, все почувствовали облегчение, какого не знали с тех пор, как Мрак пришел с востока. Им показалось, что вдруг наступил рассвет, и еще они увидели, что из-за туч прорвалось солнце.
Только лицо Гэндальва оставалось суровым и печальным. Маг попросил Берегонда и Пипина помочь женщинам внести Фарамира в дом, а сам поспешил на ближайшую стену. Он стоял там, как белая статуя, и в ясном солнечном блеске смотрел на поле.
Сразу обняв прозорливым оком все, что там происходит, он увидел, как Эомер отделился от авангарда своих воинов и стоит перед лежащими на земле королем и сестрой. Маг со вздохом завернулся в плащ и сошел со стены. Берегонд и Пипин, выходя из Дома Целения, застали его стоящим в задумчивости у порога. Они посмотрели на него, но Гэндальв довольно долго молчал, прежде чем произнес:
— Друзья мои, жители города и пришельцы из западных стран! Мы стали свидетелями событий печальных и славных. Плакать нам или радоваться? Произошло то, на что мы не могли надеяться в самых смелых мечтах. Убит полководец Врага — вы слышали эхо его последнего отчаянного крика. Но горе нам, мы понесли великую утрату. Я мог бы ее предотвратить, если бы не безумие Дэнетора. Вот как далеко простираются козни Врага! Увы! Лишь сейчас я понял до конца, как он засылал свою волю сюда, в сердце города.
Наместники считали, что никто не знает их тайн, но мне давно было известно, что в Белой Башне, так же как в Ортханке, сохраняется один из Семи Камней. Пока Дэнетор был силен и мудр, он не решался ни пользоваться им, ни вызывать Саурона, зная пределы своих возможностей. Но мудрость его не выдержала испытания; когда опасность стала угрожать его владениям, он заглянул в палантир, и так в первый раз дал себя обмануть. После отъезда Боромира на север он, вероятно, смотрел в него не однажды. Он был достаточно честен и велик, чтобы не поддаться воле Черного Властелина, но он видел в Камне лишь то, что Тот разрешал ему видеть. Благодаря этому Дэнетор, безусловно, много раз получал ценные сведения, но огромная мощь Мордора, которую ему все время показывали, заронила в его сердце сомнение, потом отчаяние и в конце концов помутила его разум.
— Теперь я знаю ответ на загадку, над которой ломал голову, — произнес Пипин, вздрагивая от воспоминания о пережитом страхе. — Дэнетор ненадолго вышел из покоя, в котором лежал Фарамир, а когда вернулся, показался мне совсем другим, постарел и сгорбился, будто надломился.
— Как раз когда Фарамира принесли в Башню, люди заметили странный свет в самом верхнем окне, — вставил Берегонд. — Правда, такой свет мы и раньше видели, и в городе давно ходили слухи, что наместник мысленно борется с Врагом.
— Увы, значит, я верно догадался, — сказал Гэндальв. — Воля Саурона пробивала путь в Минас Тирит. Поэтому я и вынужден был остаться здесь, хотя должен был ехать в поле. И сейчас еще не могу уйти, потому что скоро, кроме Фарамира, сюда принесут других раненых. Я пойду их встретить. Со стены я увидел очень печальное и горькое для меня зрелище. Кто знает, не ждут ли нас новые беды? Идем со мной, Перегрин. А ты, Берегонд, вернись в Башню и доложи начальнику стражи обо всем, что произошло. Боюсь, что он сочтет своим долгом исключить тебя из гвардии. Скажи ему, однако, что я, — если он захочет считаться с моим указанием, — советую ему отослать тебя в Дома Целения служить своему капитану и находиться при нем, когда он очнется, — если очнется. Ибо тебе он обязан тем, что не сгорел живым. Иди, Берегонд. Я тоже скоро сюда вернусь.
С этими словами маг пошел в нижние ярусы города в сопровождении Пипина. Пока они шли, начался серый дождь, стал гасить пожары, только огромные клубы дыма поднимались со всех улиц.
