Житьё в Светлояре сотворило с ним настоящее чудо: он лоснился и, казалось, возвратился в юность. Сэм настоял, чтобы взяли его, заявив, что Билл (так он звал пони) зачахнет, если не пойдёт с ними.
— Эта скотинка только что не говорит, — сказал он, — и заговорил бы, поживи он в Светлояре подольше. Он мне взглядом сказал мне так же ясно, как господин Пин — словами: «Ежели ты не возьмёшь меня, Сэм, я сам побегу следом».
Поэтому Билл шёл, как вьючное животное, однако он был единственным членом Отряда, который не выглядел угнетённым.
Они попрощались со всеми в Каминном Зале, и ждали теперь только Гэндальфа: тот ещё не вышел. Отблеск пламени падал из раскрытых дверей, в окнах мерцали неяркие огни. Бильбо, кутаясь в плащ, стоял на пороге рядом с Фродо. Арагорн сидел, опустив голову на колени; лишь Эльронд знал, что значит для него этот час. Остальные серыми тенями рисовались во тьме.
Сэм стоял рядом с пони, насвистывая сквозь зубы, и хмуро всматривался во мрак, где ревела на перекатах река; страсть к приключениям почти оставила его.
— Билл, парень, — сказал он, — не надо бы тебе идти с нами. Остался бы здесь, да жевал себе сено, пока новая травка не вырастет.
Билл взмахнул хвостом и не ответил ни слова.
Сэм поправил мешок на плечах и внимательно перебрал в уме взятые с собой вещи, проверяя, не забылось ли что: главное сокровище, кухонная утварь; маленькая коробочка соли, пополняемая, где только можно; добрый запас трубочного зелья (ручаюсь, недостаточный); трут и кремень; шерстяные штаны; бельё; разные мелочи Фродо, которые он позабыл, а Сэм взял, чтобы с гордостью вытащить, когда понадобится. Он вспомнил их все.
— Верёвка! — пробормотал он. — Верёвки-то и нет! Только ведь вчера ночью сказал себе: «Сэм, подумай о верёвке! Непременно хватишься, коли забудешь…». Ну и ладно, хвачусь. Сейчас за ней всё едино не побежишь.
В этот миг из замка вышли Эльронд и Гэндальф, и Эльронд подозвал Отряд к себе.
— Выслушайте моё последнее Слово, — тихо сказал он. — Хранитель Кольца выступает в Поход к Роковой Горе. Он один связан обязательством: не бросать Кольца, не отдавать его Вражьим прислужникам, не доверять его никому, кроме членов Отряда или Совета — и то лишь в крайней нужде. Остальные идут с ним по доброй воле, чтобы помогать в пути. Вы можете промедлить, или возвратиться, или свернуть в сторону — как позволит судьба. Чем дальше вы уйдете — тем трудней будет вернуться; однако ни клятва, ни обязательство не заставят вас идти дальше, чем вы пожелаете. Ибо вы не знаете ещё сил своих душ и не можете провидеть, что встретился вам в пути.
— Тот, кто отступает, когда дорога темна, зовётся предателем, — сказал Гимли.
— Возможно, — сказал Эльронд, — но нельзя принуждать идти во тьме того, кто не видит рассвет.
— Однако клятва может укрепить слабую душу, — настаивал гном.
— Или сломает её, — возразил Эльронд. — Не заглядывайте слишком далеко! Идите с лёгким сердцем! Прощайте, и да будет с вами благословение всех Вольных Народов! Звёзды да осеняют ваши лица!
— Доброго… доброго пути! — крикнул Бильбо, запинаясь от холода. — Вряд ли ты сможешь вести дневник, Фродо, малыш, но я ожидаю подробного рассказа, когда вернёшься. Не задерживайся надолго! Прощай!
Многие из дома Эльронда стояли в темноте и провожали их, тихо желая им доброго пути. Не было ни смеха, ни песен, ни музыки. Путники повернулись и молча растаяли в сумерках.
Они перешли мост, медленно поднялись по извилистой крутой дороге, что выводила из Светлояра, и вышли на ровное плато, где в вереске шипел ветер. Потом, бросив взгляд на Последнюю Светлую Обитель, мерцающую внизу, зашагали вдаль.
У Переправы через Бруинен они свернули к югу и двинулись по бездорожью узкими ухабистыми тропками. Они собирались идти этим путём с западной стороны Гор многие мили и дни. Край был более диким и голым, чем зелёная пойма Великой Реки в Глухоманье по ту строну хребта — и идти им придётся медленно; но здесь они надеялись укрыться от враждебных глаз. До сих пор шпионы Саурона редко заглядывали в эти пустынные места, а троп здешних не знал никто, кроме народа Светлояра.
Гэндальф шёл впереди, рядом с ним — Арагорн, который и во тьме находил дорогу в этом краю. Остальные тянулись позади, а зоркоглазый Леголас замыкал цепочку. Начало похода было утомительным и мрачным, и Фродо мало что запомнил из него — кроме ветра. Много бессолнечных дней с востока, из-за Г ор, дул леденящий вихрь, и никакая одежда не спасала от его пронизывающего дыхания. Хотя Путники были хорошо одеты, им редко бывало тепло, шли они или отдыхали. Днем они прятались в какой-нибудь лощинке; или забирались в спутанные заросли боярышника — и забывались беспокойным сном. Под вечер дозорный будил их, они ели — еда, как правило, была холодной: рисковать, разводя костер, было нельзя — и в сумерки снова отправлялись в дорогу, стараясь держаться как можно южнее.
