— Вот так песня! — сказал Сэм. — Я хочу ее выучить. «И, как звезда, лучился он…»! Но только как подумаешь о тех огнях — тьма вроде еще гуще становится… А здесь что, и сейчас еще лежат золото и алмазы?
Гимли промолчал. Пропев свое сказание, он не захотел разговаривать.
— Алмазы и золото? — сказал Гэндальф. — Нет. Орки часто грабили Морию — в верхних ярусах ничего не осталось. А с тех пор, как гномы бежали, никто не рисковал соваться в шахты и сокровищницы в нижних: они затоплены водой — или затемнены страхом.
— Тогда зачем же гномы хотят вернуться сюда? — спросил Сэм.
— За мифрилем, — ответил Гэндальф. — Богатство Мории было не в алмазах и золоте — игрушках гномов; и не в железе — их верном слуге. Все это, правда, они нашли здесь, особенно железо; но гномы не стали бы рыть Копи ради них — все, что им желалось, гномы могли получить торговлей. Ибо здесь, в единственном месте в мире, было найдено морийское, или истинное, серебро — эльфы назвали его мифрилем. Гномы не открывают своего названия никому. Цена мифриля вдесятеро превосходила цену золота, а сейчас он бесценен; ибо его осталось мало, и даже орки не рискуют добывать его. Жилы уходят под Карадрас и дальше — во тьму. Гномы не говорят об этом; но, как мифриль стал основой их богатства, так стал он и причиной их гибели. Слишком жадно и глубоко зарылись они — и рас тревожили то, от чего бежали: Великое Лихо Дарина. Из того, что они добыли, почти все захватили орки, и заплатили им дань Саурону, который жаждал получить его.
Мифриль! Все народы желали его. Ковкий, как медь, гладкий, как стекло; а гномы делали их него металл, легкий и твердый — крепче закаленной стали. Красивый, как обычное серебро, мифриль не темнел и не тускнел. Особенно любили его эльфы, и сделали из него исильдин — луннозвезд, что вы видели на Вратах. У Бильбо была мифрильная кольчуга, подаренная Торином. Хотел бы я знать, что с ней сталось? Пылится где-нибудь в чулане, полагаю.
— Что?! — вскричал Гимли. — Кольчуга морийского серебра? Истинно царский дар!
— Да, — согласился Гэндальф. — Я никогда не говорил ему, но эта кольчуга дороже всего Края и всего, что в нем есть.
Фродо ничего не сказал, но просунул руку под куртку и коснулся рубахи. Он был поражен тем, что несет на себе цену всего Края. Знал ли об этом Бильбо? Он не сомневался, что Бильбо все прекрасно знал. Это на самом деле был царский дар. Но мысли его уже унеслись дальше — в Светлояр, к Бильбо, и в Торбу, когда Бильбо жил там. Он всем сердцем пожелал оказаться там, в тех днях: бегать по лужайкам, бродить среди цветов и слыхом не слыхивать ни о Мории, ни о мифриле — ни о Кольце.
