Опасные места попадались все чаще, и путники шли все медленней. Им уже казалось, что они шагают бесконечно — вниз, вниз, к корням гор. Они были более чем утомлены — и однако мысль о привале не утешала. Фродо, немного воспрянувшего духом после спасения, еды и глотка меда, охватило глубокое беспокойство: растущий страх вновь окутывал его. Хоть он и исцелился в Светлояре от удара кинжалом, та жуткая рана не прошла бесследно. Чувства его обострились, ему становилось заметно то, чего нельзя увидеть. Одной из перемен — он скоро заметил это — было то, что он мог видеть во тьме лучше, чем все его спутники, кроме, быть может, Гэндальфа. И, кроме того, он был Хранителем Кольца: оно висело у него на груди на цепочке и временами, казалось, наливалось тяжестью. Он чуял лихо впереди и позади; но молчал. Лишь крепче сжимал эфес меча — и упорно шел вперед.
Товарищи позади говорили редко и мало, обмениваясь торопливым шепотом. Единственным звуком был звук их шагов: глухой отзвук гномьих башмаков Гимли, тяжелая поступь Боромира, летящие шаги Леголаса, мягкий, едва слышный шорох хоббичьих ног, и — последними — медленные, твердые шаги Арагорна. Останавливаясь на миг, они не слышали ничего — лишь изредка где-то капала и звенела невидимая вода. Однако Фродо стал слышать — или думать, что слышит — что-то еще: вроде слабых шлепков мягких голых лап. Они ни разу не зазвучали громко или близко, чтобы он мог быть уверенным, что слышит их; но они не прекращались, пока двигался Отряд. И это не было эхом: когда путники останавливались, они какое-то время шлепали сами по себе, и лишь затем стихали.
Отряд вошел в Копи с началом ночи. Путники шли уже несколько часов с короткими задержками, когда Гэндальф впервые столкнулся с трудной задачей. Перед ним широкая темная арка открывала три коридора, все они вели в нужном направлении, на восток; но левый коридор опускался вниз, правый поднимался вверх, а средний бежал прямо — ровный и гладкий, но очень узкий.
— Я совсем не помню этого места! — признался маг, в недоумении стоя под аркой. Он поднял Жезл, в надежде отыскать какие-нибудь пометки или надписи, которые могли бы облегчить ему выбор; но ничего подобного не было видно. — Я слишком устал, чтобы решать, — сказал он, качая головой. — И думаю, вы все устали не меньше — если не больше. Лучше нам провести остаток ночи здесь. Вы знаете, о чем я! Внутри тут всегда тьма, но снаружи Луна склонилась к западу и полночь миновала.
— Бедняга Билл! — вздохнул Сэм. — Где-то он сейчас?.. Надеюсь, волки его еще не словили.
Справа от арки они нашли каменную дверь; она была полузакрыта, но распахнулась от легкого толчка. За ней, казалось, лежала большая палата, вырубленная в скале.
— Осторожней! — крикнул Гэндальф, когда Мерри и Пин ринулись туда в радости, что для отдыха нашлось место поудобнее пустого открытого коридора. — Осторожней! Вы не знаете, что внутри. Я войду первым.
Он осторожно вошел, и остальные последовали за ним.
— Смотрите! — сказал маг, указывая Жезлом в центр пола. У его ног зияла большая круглая дыра, похожая на отверстие колодца. Порванные ржавые цепи лежали на краю и свешивались в черную яму. Кругом валялись осколки камня.
— Один из вас летел бы сейчас туда и гадал, когда встретится с дном, — сказал Мерри Арагорн. — Есть же у нас проводник — так пусть он идет впереди.
— Это, должно быть, была Караульня, для наблюдения за тремя коридорами, — сказал Гимли. — А дыра эта, скорее всего — колодец для стражей, закрывавшийся каменной крышкой. Но крышка сломана — надо бы нам поостеречься во тьме.
Пина странно манил колодец. Пока другие раскручивали одеяла и устраивали постели у стены палаты — как можно дальше от дыры в полу — он подобрался к краю и глянул вниз. Лицо его тронул холодный ветерок, поднявшийся из невидимых глубин. Поддавшись внезапному порыву, он нащупал камень и швырнул в провал. Он успел насчитать много ударов сердца, прежде чем раздался звук. Потом снизу, из глубины, будто камень угодил в воду, послышалось «шлёп» — отдаленно, но звонко и ясно, и колодец несколько раз повторил эхо.
— Что это? — сразу встревожился Гэндальф. Пин повинился; маг успокоился, но был зол: Пин видел, как вспыхнули его глаза.
— Глупец! — проворчал он. — Это серьезный поход, не хоббичья прогулка. Следующий раз кидайся сам — избавишь Отряд от неслуха. А сейчас — уймись!
Несколько минут ничего не было слышно, а потом из глубин донеслись слабые удары: «тап-том, том-тап». Они прекратились и, когда замерло это, повторились снова: «тап-том, том-тап, тап-тап, том». Звучало это беспокойно — точно кто-то кому-то подавал сигнал; но немного погодя постукивание смолкло и больше не повторялось.
— Это был молот — или я никогда не видел молотов, — заявил Гимли.
