— Мы должны идти без надежды, — проговорил он. — По крайней мере, мы еще можем мстить. Скрепите сердце и не плачьте более! Идем! Нас ждет долгий путь и много дел.
Хранители поднялись и осмотрелись. На севере долина взбегала вверх узким, затененным двумя горными отрогами языком, над которым сияли три белых пика: Келебдил, Фануидхол, Карадрас — вершины Мории. Вверху по долгой лестнице маленьких порогов белым кружевом стремился поток, и дымка брызг висела в воздухе у подножия гор.
— Там Теневой Каскад, — Арагорн указал на водопад. — Мы спустились бы оттуда по тропе, что идет вдоль потока, будь судьба добрей к нам.
— Или Карадрас не так жесток, — сказал Гимли. — Вон он стоит и хохочет на солнце! — Он погрозил кулаком дальнему пику и отвернулся.
На востоке горный отрог внезапно обрывался, и вдали виднелись широкие затуманенные земли. На юге бесконечной грядой вставал Мглистый Хребет. Немного в стороне и чуть ниже — они все еще были высоко на западных склонах долины — лежало озеро. Оно было длинным, овальным и походило на громадный наконечник копья, глубоко вонзившийся в северный склон; но южный его берег не затемняли тени, он был освещен солнцем. Однако вода в озере была темно-синей, как чистое вечернее небо, когда глядишь на него из освещенной комнаты. Поверхность его была спокойной и гладкой. Вокруг лежала ровная лужайка, круто спадая к его голому краю.
— Это Зеркальное, Келед-Зарам на нашем языке, — грустно вздохнул Гимли. — Помню, как он сказал: «Да порадует тебя встреча с ним! Но мы не задержимся там». Долго идти мне теперь, прежде чем я снова смогу радоваться. Я должен спешить прочь — он же останется здесь.
Отряд шел вниз по дороге от Ворот. Она была грубой и разбитой, и постепенно превратилась в петлистую тропу меж вереском и дроком, что пробивала себе путь среди осколков камней. Но до сих пор было видно, что некогда большой мощеный тракт вел в предгорья из низин Царства Гномов. Местами близ дороги стояли полуразрушенные каменные строения и зеленые курганы, увенчанные гибкими березами и елями, поющими на ветру. Дорога свернула к востоку — и они оказались над лужайкой Зеркального; недалеко от дороги высилась одинокая колонна со сломанным верхом.
— Это Столп Дарина! — вскричал Гимли. — Я не могу миновать его, не свернув на минутку взглянуть на чудо долины.
— Иди — да поторопись! — сказал Арагорн, оглядываясь на Врата. — Солнце садится рано. Орки, быть может, не выйдут до сумерек, но нам надо уйти как можно дальше прежде чем спустится ночь. Сейчас новолуние, так что ночь будет темной.
— Идем со мной, Фродо! — позвал гном, спрыгивая с дороги. — Я не позволю тебе уйти, не увидев Келед-Зарама. — Он сбежал по долгому зеленому склону. Фродо медленно шел следом, несмотря на рану и усталость, притянутый спокойной синей водой; Сэм плелся сзади. У Столпа Дарина Гимли остановился и взглянул вверх. Тот был треснут и иссечен ветром, и стертые руны на одной из сторон прочесть было невозможно.
— Этот Столп отмечает место, где Дарин впервые заглянул в Зеркальное, — сказал гном. — Давайте заглянем туда и мы — перед уходом.
Они наклонились над темной водой. Сначала ничего не было видно. Потом в глубокой синеве медленно проступили контуры окружающих гор — пики над ними были факелами белого огня — и кусочек неба. Там, как утонувшие алмазы, сияли мерцающие звезды, хотя небосвод над головой заливал солнечный свет. Своих отражений они не увидели.
— Келед-Зарам прекрасно и удивительно! — сказал Гимли. — Там ждет пробуждения Дарила его корона. Прощай! — Он поклонился, повернулся и поспешил назад к дороге.
— Что вы там видели? — спросил Пин у Сэма, но Сэм так глубоко задумался, что не ответил.
Теперь дорога свернула к югу и быстро повела вниз, выбегая из-за краев долины. Чуть ниже озера путники наткнулись на глубокий источник, чистый, как хрусталь; из него, переливаясь через каменный порог, выбегал ручей и, сверкая и ворча, мчался вниз по крутому каменному руслу.
— Из этого ключа берет начало Серебрянка, — сказал Гимли. — Не пейте из него! Он холоден, как лед.
— Вскоре она станет быстрой рекой, собирающей воды многих горных речек, — добавил Арагорн. — Путь наш на много миль проляжет с ней рядом. Ибо я поведу вас путем, который избрал Гэндальф, и надеюсь сначала прийти в леса, где Серебрянка впадает в Великую Реку — вон там.
Они взглянули туда, куда он указывал — и увидели перед собой поток, прыгающий в желоб долины и несущийся вдаль, в низины, покуда золотистая дымка не скрывала его.
— Там лежат леса Лотлориэна! — проговорил Легодас. — Это прекраснейшее из мест, где живет мой народ. Нигде нет таких деревьев, как в том краю. Ибо осенью листья с них не облетают, а становятся золотыми. И покуда не придет весна и не выглянет новая зелень, не падают они, а тогда ветви усыпают золотые цветы; и пол в лесу золотист, и золотиста крыша, а колонны — из серебра, ибо кора деревьев серая и гладкая. Так до сих пор поется в наших песнях. Душа моя возрадовалась бы, вступи я под своды того леса весной!
