Наконец настало молчание, и они услышали музыку водопада, нежно плещущего во тьме. Фродо мнилось, что он слышит поющий голос, смешанный с шумом воды.
— Слышите голос Нимродели? — спросил Леголас. — Я спою вам песнь о деве Нимродель, что звалась так же, как река, у которой она жила в древние времена. Песнь эта прекрасна на нашем лесном языке; но вот как звучит она на Всеобщем Наречии — так, как ее поют сейчас в Светлояре. — И голосом столь тихим, что шорох листвы порой заглушал его, эльф начал:
Голос Леголаса затих, и песня смолкла.
— Больше я петь не могу, — промолвил Леголас. — Это лишь часть, многое я позабыл. Эта песня долгая и грустная: в ней поется, как скорбь пришла в Лотлориэн, Лориэн Цветущий, когда Гномы разбудили лихо в горах.
— Но Гномы не творили лиха, — сказал Гимли.
— Я этого и не говорил — однако лихо пришло, — печально ответил Леголас. — Тогда многие эльфы покинули свои жилища и ушли — и Нимродель заблудилась далеко на юге, среди перевалов Белых Гор, и не пришла к кораблю, где ее ждал Амрос — ее возлюбленный. Но весной, когда ветер шелестит молодой листвой, голос ее все еще можно услышать у водопада, что носит ее имя; ибо Нимродель впадает в Серебрянку, которую эльфы зовут Келебрант, а Келебрант — в Андуин Великий, а Андуин течет в Златозарный Залив, откуда некогда отплывали корабли эльфов Лориэна. Но ни Нимродели, ни Амросу не возвратиться сюда.
Говорят, дом ее был построен в ветвях дерева, что росло близ водопада; ибо таков обычай эльфов Лориэна. Из-за этого их называют галадримм — или «древесяне». В глубине их леса деревья очень высоки. Лесной Народ не зарывался в землю, как Гномы, и не строил твердынь из камня, пока не пришла Тьма.
— Даже в наши дни жизнь на деревьях может оказаться безопаснее сидения на земле, — сумрачно заметил Гимли. Он посмотрел через поток на дорогу, что вела к Затенью, а потом — на свод темных веток над головой.
— В словах твоих скрыт мудрый совет, Гимли, — сказал Арагорн. — Дома мы построить не можем, но эту ночь постараемся провести как галадриммы и поищем укрытия на вершинах деревьев. Мы и так уже сидим рядом с дорогой дольше, чем дозволяет мудрость.
