— Моя душа обрадуется даже зимой, — сказал Арагорн. — Но до него еще много миль. Поспешим же!
Какое-то время Фродо и Сэму удавалось держаться вровень с другими; но Арагорн вел Отряд очень быстро, и немного погодя они начали отставать. Они ничего не ели с раннего утра. Царапина Сэма горела огнем, голова была странно легкой и пустой. Несмотря на сияющее солнце, ветер — после теплой тьмы Мории — казался ледяным. Сэм дрожал. Фродо каждый шаг давался труднее прежнего, он задыхался.
Наконец Леголас оглянулся и, увидев, что они плетутся далеко позади, окликнул Арагорна. Все остановились, и Арагорн побежал назад, позвав с собой Боромира.
— Прости, Фродо, — в раскаянье вскричал он. — Так много случилось сегодня, что я совсем позабыл, что ты ранен — и Сэм тоже. Ты должен был сказать. Мы ничего не сделали, чтобы помочь вам, а должны были, хотя бы все орки Мории гнались за нами. Потерпи! Чуть дальше есть место, где мы сможем немного отдохнуть. Там я сделаю для вас все что смогу. Сюда, Боромир! Мы понесем их.
Скоро они подошли еще к одной реке, что сбегала с западных склонов и соединяла свои бурлящие струи с торопливой Серебрянкой. Они вместе переливались через позеленевший камень и искристым водопадом спадали в долину. Вокруг него стояли ели, низкие и изогнутые, а крутые берега поросли приземистым папоротником и кустами черники. Внизу была ровная низинка, по которой, с шумом крутя взблескивающую гальку, текла река. Здесь путники сделали привал. Было около трех часов пополудни, а они отошли от Ворот лишь на несколько миль. Солнце уже клонилось к закату.
Пока Гимли и двое молодых хоббитов разжигали костер из кустарника и еловых сучьев и носили воду, Арагорн осматривал Сэма и Фродо. Рана Сэма была неглубокой, но выглядела неважно, и лицо Арагорна помрачнело. Но через миг он вздохнул с облегчением.
— Тебе повезло, Сэм! — сказал он. — Многие платили куда дороже за своего первого орка. В царапине нет яда — а орочьи клинки чаще всего ядовиты. Она быстро затянется — я дам лекарство. Промывай ее, когда Гимли вскипятит воду.
Он раскрыл кошель и вынул несколько смятых листьев.
— Они высохли, и часть их силы утеряна, — сказал он. — Но это листья атэласа, которые я собрал близ Заветри. Накроши один в воду, промой рану дочиста и я перевяжу ее. Теперь твоя очередь, Фродо!
— Я в порядке, — Фродо не хотелось, чтобы трогали его одежду. — Все, что мне надо — это немного поесть и чуть-чуть отдохнуть.
— Нет! — сказал Арагорн. — Надо же знать, что сделали с тобой молот и наковальня. Я до сих пор дивлюсь, что ты жив. — Он тихонько стянул с Фродо старую куртку и поношенную рубаху — и задохнулся от изумления. Потом рассмеялся. Серебряная кольчуга блестела, как морская зыбь под солнцем. Арагорн осторожно снял ее и поднял — алмазы в ней вспыхнули звездами, а кольца зазвенели, как дождь, падающий в озеро.
— Смотрите, друзья! — позвал он. — От такой хоббичьей шкурки не отказались бы и Владыки эльфов! Если бы было известно, что они у хоббитов такие — все охотники Средиземья примчались бы в Край!
— И все стрелы всех охотников мира пропали бы даром, — сказал Гимли, в удивлении глядя на кольчугу. — Эта рубаха мифрильная. Мифрильная!.. Я никогда не слыхал и не видел более прекрасной. Это та самая, о которой говорил Гэндальф? Тогда он недооценил ее. Но дар был отдан достойному!
— Я часто удивлялся, о чем вы там с Бильбо секретничаете взаперти, — сказал Мерри. — Да будет благословен старик! Я люблю его больше, чем всегда. Надеюсь, нам выпадет случай рассказать ему об этом!
На правом боку и груди Фродо чернел огромный кровоподтек. Под кольчугой была рубашка из мягкой кожи, но в одном месте кольца, продавив ее, вошли в тело. Левый бок Фродо тоже покрывали синяки и ссадины — там, где хоббит был приколот к стене. Пока остальные готовили еду, Арагорн промыл ушибы водой, в которую бросил атэлас. Острый аромат наполнил низину, и все, кто склонялся над дымящейся водой, почувствовали себя освеженными; им будто прибавили сил. Скоро Фродо ощутил, что боль унялась и дышать стало легче, хотя синяк саднил еще много дней. Арагорн привязал ему на бок подушечку из чего-то мягкого.
— Кольчуга на диво легка, — сказал он. — Надень ее снова, если сможешь. Мне будет спокойнее знать, что на тебе такая рубаха. Не снимай ее никогда, даже во сне — если только судьба не заведет тебя туда, где ты, хотя бы на время, будешь в безопасности; но случаи эти будут редки на твоем пути.
Поев, Хранители приготовились идти дальше. Они загасили костер и уничтожили все его следы. Потом, выбравшись из низины, вновь зашагали по дороге. Они не успели отойти далеко, когда солнце скрылось за западным хребтом, и длинные тени поползли вниз по горным склонам. Сумрак вставал из-под ног, в лощинах клубился туман.
Далеко на востоке вечерняя заря бледно высветила дальнюю равнину и лес. Сэму и Фродо стало намного лучше, они могли идти очень быстро — и Арагорн, с небольшой остановкой, вел Отряд еще около трех часов.
