Было темно. Настала глубокая ночь. Небо усыпали звезды, но убывающей луны долго не было видно. Гимли и Фродо шли позади — медлен но и молча, вслушиваясь в каждый звук. Наконец Гимли заговорил.
— Только ветер шипит. Гоблинов поблизости нет, или у меня уши из дерева. Можно надеяться, что орки успокоились, прогнав нас из Мории. Быть может, они только этого и хотели, и больше им от нас ничего не надо — я о Кольце. Хотя орки, бывает, гонятся за врагами много миль — если хотят отомстить за атамана…
Фродо не ответил. Он взглянул на Разитель — клинок не светился. И все же он слышал что-то, или думал, что слышал. Когда тени сгустились над ними, а дорога поблекла, он снова услышал быстрое шлепанье босых ног. Даже и теперь он слышал его. Он быстро обернулся Позади тускло блеснули два огонька — или ему на миг показалось, что он их видит; но они тут же скользнули вбок и пропали.
— Что там? — спросил гном.
— Не знаю, — отозвался Фродо. — Мне почудились шаги, а сейчас вот я видел свет — как глаза. Мне это часто кажется с тех пор, как мы вошли в Морию.
Гимли остановился и нагнулся к земле.
— Ничего, кроме ночной болтовни трав и камней, — сказал он. — Идем! Торопись! Остальные почти скрылись из виду. Вверх по долине, встречь им, дул холодный ночной ветер. Впереди смутно воздвиглась серая тень, и они услышали бесконечный шорох листвы — будто шумели тополя.
— Лотлориэн! — вскричал Леголас. — Лотлориэн! Мы пришли к опушкам Золотого Леса. Как жаль, что сейчас зима!
В ночи деревья высоко вздымались над ними, аркой сойдясь над тропой и потоком, что внезапно нырял под их раскидистые ветви. В бледном свете звезд стволы их были серы, трепещущая листва отливала темным золотом.
— Лотлориэн! — сказал Арагорн. — Как рад я вновь услышать шум этих крон!.. Мы отошли от Ворот не более, чем на пять миль — но дальше идти не можем. Будем надеяться, что чары эльфов охранят нас от опасности в эту ночь!
— Если только эльфы по-прежнему живут здесь в нашем темном мире с сомнением сказал Гимли.
— Давным-давно никто из моего народа не приходил сюда — в края, где мы бродили столетия назад, — сказал Леголас, — но мы слышали, что Лориэн еще жив, ибо есть тайная сила, отводящая лихо от его земель. Тем не менее, народ его почти не показывается — быть может, они живут в глуби леса, вдали от северных границ.
— Они живут поистине далеко, — сказал Арагорн и вздохнул, точно какое-то воспоминание шевельнулось в нем. — Этой ночью мы должны сами позаботиться о себе. Пройдем немного вперед, пока деревья не сомкнутся за нами; потом свернем с дороги и поищем место для отдыха. Он шагнул вперед, но Боромир не двинулся с места.
— Разве нет другого пути? — спросил он.
— Какого пути, лучше этого, ты хочешь? — сказал Арагорн.
— Прямого, хотя бы он вел сквозь клинки мечей, — был ответ. — Странные пути избирает этот Отряд — и покуда не дошел до добра. Против моей воли вошли мы под своды Мории — и понесли потерю. А теперь, говоришь ты, мы должны идти в Золотой Лес; но мы в Гондоре слыхали об этих опасных землях: говорят, из тех, кто входит туда, не возвращается почти никто. И никто не выходит невредимым.
— Не говори «невредимым», скажи «прежним» — тогда ты, быть может, будешь прав, — сказал Арагорн. — Но знания оставили Гондор, Боромир, если во граде тех, кто некогда был мудр, теперь судят дурно о Лотлориэне. Впрочем, верь во что хочешь — иного пути у нас нет, если только ты не предпочтешь вернуться к Воротам Мории, карабкаться по горному бездорожью или в одиночку плыть по Великой Реке.
— Тогда веди! — сказал Боромир. — Но он опасен.
— Воистину так, — проговорил Арагорн. — Дивен и опасен; но лишь лиху стоит бояться его — или тем, кто несет лихо в себе. За мной!
Пройдя лесом чуть более мили, они подошли к другой реке, быстро сбегающей с поросших лесом склонов, что полого поднимались на запад, к горам. Справа, во тьме, слышался плеск водопада. Темные торопливые воды пересекали тропу и впадали в Серебрянку, кружа водовороты меж корней.
— Это Нимродель! — сказал Леголас. — Давным-давно лесные эльфы сложили песни об этой реке — и мы все еще поем их на Севере, вспоминая радугу над ее водопадами и золотые цветы, плывущие в ее струях. Теперь все затемнено, и Мост на Нимродели сломан. Я омою в ней ноги — говорят, вода ее целительна для усталых. — Он спустился по крутому берегу и ступил в поток. — Идите сюда! — позвал он. — Здесь неглубоко. Давайте перейдем вброд! А на том берегу отдохнем, и шум падающих вод навеет нам сон и забвение бед.
Один за другим они спустились и последовали за Леголасом. Фродо немного постоял у берега, давая воде омыть его усталые ноги. Она была холодной, но чистой, и когда Фродо пошел вперед, и вода поднялась ему до колен, он почувствовал, что напряжение и усталость долгого пути оставили его члены.
Когда весь Отряд переправился, путники уселись на берегу, отдыхали и ели; и Леголас рассказывал им предания о Лотлориэне, который до сих пор живет в сердцах эльфов Лихолесья, о солнечном и звездном свете на заливных лугах у Великой Реки, прежде чем мир стал сер.
