— Что ж, давайте кричать: «Будь прокляты эльфы и их упрямство!» — сказал Арагорн. — Но все в Отряде пойдут одинаково. Ну же, Халдир, завяжи нам глаза!
— Я потребую уплаты за каждое падение и каждый сбитый палец, — предупредил Гимли, когда на него надели повязку.
— Требовать не придется, — сказал Халдир. — Поводырь я хороший а дорожки — прямые и мягкие.
— Я сожалею о глупости этих дней, — вздохнул Леголас. — Все мы — враги одного Врага, и однако я должен идти ослепленным под золотой листвой!
— Это может показаться глупым, — сказал Халдир. — Воистину, ни в чем не явлена так ясно сила Черного Властелина, как в отчуждении, разделяющем тех, кто еще противостоит ему. Однако столь мало верности и доверия видим мы сейчас в мире вне Лориэна (и, быть может, вне Светлояра), что не рискуем собственной доверчивостью подвергнуть опасности свой край. Мы живем на острове в море опасностей, и руки наши чаще касаются тетивы, чем струн.
Реки долго защищали нас, но и они перестали быть надежной защитой; ибо Завеса Тьмы продвинулась к северу и заволокла все вокруг нас. Кое-кто говорит об уходе — однако уходить, мнится мне, уже поздно. В горах на западе множится лихо; земли к востоку пусты или наводнены тварями Саурона; ходят слухи, что и пути через Роханд небезопасны, и за устьем Великой Реки наблюдает Враг. Даже если мы сумеем выйти к берегам Моря, мы не найдем там укрытия. Говорят, есть гавань Заморских Эльфов, но она далеко, на севере и западе, за землей Полуросликов. Но где это — знают, быть может, лишь наши Владыки; я же не знаю.
— Мог бы и догадаться: ты ведь видишь нас, — сказал Мерри. — К западу от моей земли — Края, где живут хоббиты, — есть эльфийская гавань.
— Счастливый народ хоббиты — живут рядом с морем! — воскликнул Халдир. — Давным-давно никто из моего народа не видел его, однако память о нем живет в наших песнях. Расскажи мне о той гавани, пока мы идем.
— Не смогу, — сказал Мерри. — Я ее никогда не видел. Прежде никогда никуда из Края не уезжал. А знай я, каков вокруг мир — не думаю, чтобы меня когда-нибудь потянуло покинуть мой край.
— Даже чтобы увидеть дивный Лотлориэн? — удивился Халдир. — Мир и правда полон опасностей, и темных мест в нем немало, но все же в нем еще много прекрасного, и хотя во всех краях любовь ныне смешана с горем — она, быть может, тем сильнее, чем больше скорби вокруг.
Некоторые из нас поют, что Завеса Тьмы развеется и снова наступит мир. Однако я не верю, ни что мир вокруг станет таким, каким он был в древности, ни что Солнце будет светить как встарь. Для эльфов, боюсь я, свет её окажется в лучшем случае тропинкой, по которой они смогут уйти за Море и навеки покинуть Средиземье. Жаль Лориэн, который я так люблю! Грустна будет жизнь в краю, где не растут маллорны. А есть ли маллорны за Великим Морем — не знает никто.
Беседуя так, Отряд медленной цепочкой шел по лесным тропинкам; вел их Халдир, а замыкал шествие еще один эльф. Земля под ногами была ровной и мягкой, и немного спустя они зашагали свободней, не боясь споткнуться или ушибиться. Лишенный зрения, Фродо ощутил, как обострились его слух и другие чувства. Он чуял запах деревьев и трав различал множество оттенков в шорохе листьев над головой, бормотание бегущей справа реки, перекличку тонких птичьих голосов в небе Он чувствовал солнце на лице и руках, когда Отряд проходил по полянам.
С тех пор, как он ступил на дальний берег Серебрянки, странное чувство охватило его; во время пути по Наифу оно все более обострялось: ему казалось, что он перешел по мосту времен в уголок Предначальной Эпохи и идет теперь по миру, которого нет. В Светлояре жила память о Древнем; в Лориэне Древнее было — жизнь. Зло здесь видели и слышали, скорбь знали; эльфы не верили внешнему миру и боялись его; волки выли на границах Леса; но земли Лориэна не касалась Тьма.
Весь тот день Отряд шел вперед, пока не пришел холодный вечер, и ветер ранней ночи не зашумел в густых кронах. Тогда они остановились и спокойно уснули прямо на земле, ибо им не дозволили снять повязки, и влезть на деревья они не могли. Утром они неспешно продолжали путь. В полдень сделали привал, и Фродо понял, что они вышли на яркое солнце. Внезапно вокруг зазвучало множество голосов. Войско эльфов подошло бесшумно: они торопились к северной границе, готовые отразить любое нападение из Мории; и они принесли вести. Некоторые из них Халдир пересказал.
Разбойников-орков заманили в засаду и почти всех перебили; уцелевшие бежали за запад, к горам — за ними гонятся. Стражи видели странную тварь: бегает сгорбившись, свесив руки до земли — вроде зверя, и все же не зверь. Поймать ее не удалось, а стрелять не стали, не зная, добро завело ее в Лес или зло, и она убралась по Серебрянке.
— А еще, — проговорил Халдир, — они принесли мне Слово от Владыки и Владычицы. Вам всем позволено идти свободно, даже гному Гимли. Похоже, Владычица знает о каждом из вашего Отряда. Возможно, из Светлояра пришли новые вести.
Первым он освободил от повязки Гимли.
