Сэм беспокойно оглядывал берега. Прежде он боялся деревьев: те будто смотрели невидимыми глазами и лелеяли лиходейства; теперь он уже хотел, чтобы деревья по-прежнему росли по берегам. Ему казалось, Отряд совсем беззащитен в маленьких открытых лодках меж голых берегов реки, что была границей войны.
Следующие один-два дня — Отряд неуклонно несло к югу — это чувство незащищенности охватило всех. Они то и дело брались за весла, торопясь вперёд. Берега скользили мимо. Вскоре Река стала шире и мельче. На восток тянулись длинные каменистые отмели, в воде попадались валуны, так что грести надо было осторожно. Бурые Равнины поднялись тусклым нагорьем, через которое дул с Востока ледяной ветер. С другой стороны — луга стали пологими, иссохшими холмами среди папоротников и жесткой травы. Фродо дрожал, вспоминая лужайки и фонтаны, ясное солнце и ласковые дожди Лотлориэна. В лодках не смеялись и почти не говорили. Каждый думал: о своем.
Душа Леголаса бежала под звездами летней ночи среди берез по какой-то северной луговине; Гимли в уме перебирал золото и размышлял, достойно ли оно стать ладанкой для дара Владычицы. Мерри и Пину в средней лодке было немного неуютно, потому что Боромир бормотал что-то про себя, порой кусая ногти, точно непокой или сомнение терзали его, порой хватая вёсла и подгоняя лодку вплотную к лодке Арагорна. Тогда Пин — он сидел на носу — глядя назад, ловил странный блеск в глазах гондорца, когда тот подавался вперед, пристально глядя на Фродо. Сэм давно уже понял, что, хоть лодки и не так опасны, как ему казалось, они гораздо неудобнее чем он мог себе представить. Ему было тесно и скучно — делать-то ведь не чего, рассуждал он, знай гляди на зимние берега да любуйся своим стражем в серой воде. Даже когда весла были в ходу, Сэму не доверяли ни одного.
На четвертый день, когда сгущались сумерки, он смотрел назад поверх склоненных голов Фродо и Арагорна и плывущие следом лодки; он клевал носом и мечтал о стоянке и твердой земле под ногами. Вдруг что-то привлекло его внимание: сперва он смотрел равнодушно, потом выпрямился и протер глаза; но когда взглянул снова — ничего уже не увидел.
Этой ночью Отряд стал лагерем на маленьком островке близ западного берега. Сэм, завернувшись в одеяло, лег рядом с Фродо.
— Забавный мне сон приснился этак за час до остановки, господин Фродо, — сказал он. — А может, и не сон вовсе. Все равно забавно.
— И что же это было? — спросил Фродо, зная, что Сэм не угомонится, пока не расскажет своей истории. — Я с Лориэна не видел ничего, что заставило бы меня улыбнуться.
— Это было не то, господин Фродо. Забавно — ну, чудно, что ли. Плохо дело, если это не сон. Вы уж послушайте. Я видел бревно с глазами!
— Бревно-то ты видел, — сказал Фродо. — Бревен в Реке много. А глаза тебе точно приснились.
— Да нет же! — сказал Сэм. — Были глаза, или я не хоббит! Сперва-то я это за бревно принял — плыло оно по течению за лодкой Гимли — ну и внимания почти не обратил. А потом гляжу — нагонять оно вроде нас стало. Ох и чудно же: будто не только мы веслами работаем, но и оно тоже. Тогда-то я глаза и увидел: две блестящих точки на ближнем конце бревна. Да и не бревно это, небось, было, потому как гребло оно, и лапы него — ну точно лебединые, только побольше: воду они здорово баламутили.
Тут уж я совсем проснулся и глаза протер: хотел тревогу поднять, если б оно осталось на месте, когда я сон стряхнул. Потому что это непонятно-что уже вплотную к Гимлиной лодке подобралось. Но то ли глаза меня обвели, то ли я в себя пришел — не знаю. Когда я опять посмотрел, уже ничего не было. А только кажется мне, видел я — знаете, уголком глаза — как что-то темное нырнуло под берег и затаилось. Глаз, правда, больше не видел.
«Опять спишь, Сэм Гискри», — сказал я себе, и больше ничего никому не сказал. Но с тех пор я малость поразмыслил и теперь не уверен. Что вы об этом думаете?
— Я подумал бы, что это только бревно, сумерки да твой сон, — сказал Фродо, — если бы глаза эти появились впервые. Но нет. Я видел их далеко на севере, до Лориэна. И видел странную тварь с глазами — она той ночью карабкалась на настил. Халдир тоже ее видел. А помнишь рассказ эльфов, что гнались за ордой орков?
— А как же! — сказал Сэм. — Я и еще кое-что помню. Не нравится мне, что в мою голову лезет; но как подумаешь об этом, да о другом, да об историях господина Бильбо — так и кажется: знаю я имя этой твари, мерзкое у нее имя… Не Голлум?
— Да, этого-то я и боялся, — сказал Фродо. — Все время с той ночи на помосте. Думаю, он прятался в Мории, и там выследил нас; но я надеялся, наша задержка в Лориэне собьет его со следа. Он, лиходей, таился, должно быть, в лесах у Серебрянки — и видел, как мы отплывали!
— Так оно и было, — согласился Сэм. — И надо бы нам быть поосторожнее в эти ночи — а то как бы мы не почувствовали чьи-нибудь пальцы на горле… ежели вообще проснемся. Я к чему клоню. Не надо никого будить. Ни Бродника, ни других. Я постерегу. А отосплюсь завтра — в лодке-то я все равно что поклажа.
