— Однако, быть может, это облегчит твою ношу, — сказала Галадриэль, — ибо было оставлено мне для тебя — если ты пройдешь через эти земли, — и она подняла на ладони большой светло-зеленый камень, вставленный в серебряную брошь в форме орла с простертыми крыльями; когда она взяла камень, тот вспыхнул солнцем, пробившим зелень весны. — Этот камень я отдала моей дочери Келебриан, а она — своей, а теперь он переходит к тебе — в знак надежды. В этот час прими имя, предреченное тебе, Элессар Каменэльф из дома Элендиля!
Арагорн взял брошь и приколол ее на грудь, и те, кто смотрел на него, удивились, ибо прежде они не видели, как он высок и величав, и им показалось, что многие годы тяжких трудов упали с его плеч.
— Благодарю тебя за дары, — сказал он, — О Владычица Лориэна, давшая жизнь Келебриан и Арвен Ундомиэль! Как еще могу я восславить тебя?
Владычица склонила голову; потом повернулась к Боромиру и подала ему золотой пояс; Мерри и Пину она тоже дала пояса — только поменьше и серебряные, каждый с пряжкой в форме золотого цветка. Леголасу дала она лук, какими пользуются галадриммы — длинный и крепче луков Лихолесья, с тетивой из эльфийских волос — и к нему колчан со стрелами.
— Тебе, маленький садовник и хранитель деревьев, — сказала она Сэму, — дар мой невелик. — Она взяла в руки небольшую коробочку из простого серого дерева, не украшенную ничем, кроме серебряной руны на крышке. — Это руна «Г» — «Галадриэль», — сказала она. — Но она может означать также и «грядка» — на твоем языке. В этой коробке земля из моего сада — и благословение Галадриэли лежит на ней. Она не охранит тебя в дороге, не защитит от опасностей; но если ты сбережешь её и в конце пути вернешься домой — она, быть может, вознаградит тебя. Даже если вернешься ты к разорению и пустоши — не много найдется садов в Средиземье, которые будут цвести так, как твой сад, посыпь лишь почву в нем этой землей. Вспомни тогда Галадриэль и Лориэн, который ты видел только зимой! Ибо наши весна и лето миновали и никогда не вернутся — лишь памяти под силу увидеть их.
Сэм покраснел до ушей и пробормотал что-то невразумительное, кланяясь до земли.
— А какого дара просит у эльфов Гном? — Галадриэль повернулась к Гимли.
— Никакого, Владычица, — ответил Гимли. — Мне довольно было видеть Владычицу Галадриэль и слышать ее ласковое слово.
— Слушайте, эльфы! — крикнула Галадриэль стоящим вокруг. — Слушайте — и пусть отныне никто не скажет, что Гномы жадны и нелюбезны! Однако, верно, Гимли, сын Глоина, ты желаешь чего-то, что я могу дать? Назови это, прошу тебя! Ты не уйдешь без подарка.
— Я ничего не желаю, Владычица Галадриэль! — повторил Гимли, низко кланяясь. — Ничего кроме… если мне позволено будет просить… нет — лишь назвать… один завиток твоих волос, которые превосходят золото мира, как звезды превосходят алмазы. Я не прошу такого дара. Но ты велела мне назвать желание.
Эльфы зашевелились и зароптали в изумлении, и Целеборн с удивлением взглянул на гнома, но Владычица улыбнулась.
— Говорят, искусность у гномов в руках, а не в речах, — проговорила она. — Однако сказано это не о Гимли. Ибо никто когда не говорил со мной столь дерзко — и столь рыцарственно. И могу ли я отказать в просьбе, которую сама велела высказать? Но скажи, что станешь ты делать с таким даром?
— Хранить, Владычица, — отвечал Гимли, — в память о твоих словах в нашу первую встречу. А если я когда-нибудь вернусь в кузни Горы — он будет заключен в нерушимый кристалл и станет наследием моего дома и залогом дружбы между Горою и Лесом — до конца дней.
Тогда Владычица распустила одну из своих длинных кос и, срезав три золотых волоска, вложила их в руку Гимли.
— Выслушай же мое Слово, — произнесла она. — Я не стану предсказывать, ибо предсказания ныне напрасны: по одну сторону лежит тьма, а по другую — только надежда. Но если надежда не погибнет — говорю тебе, Гимли, сын Глоина: руки твои будут купаться в золоте, и однако золото не будет иметь власти над тобой.
— А к тебе, Хранитель, — сказала она, обернувшись к Фродо, — я обращаюсь последним — хоть и не последним стоишь ты в моих думах. Тебе я приготовила это. — Она подняла вверх маленький хрустальный фиал: он сверкнул, и лучи белого света брызнули из её ладони. — В этом фиале, — продолжала Владычица, — заключен плененный свет Звезды Эарендиля, запутавшийся в струях моего фонтана. Он сияет тем ярче, чем гуще тьма вокруг. Когда на твоем пути померкнут другие источники света — Звездный Фиал поможет тебе. Вспомни тогда Галадриэль и ее Зеркало!
Фродо взял Фиал; и в миг, когда тот засиял меж ними, хоббит вновь увидел Галадриэль Королевой — великой и прекрасной, но не грозной более. Он поклонился — но слов у него не нашлось.
Владычица поднялась, и Целеборн повел их назад к причалу. Золотистый полдень лежал на зелени Угла, и вода блестела серебром. Всё наконец было готово.
