Сэм сидел, постукивая по эфесу меча, будто считал на пальцах, и посматривал на небо.
— Очень странно, — бормотал он. — Луна одна и та же — что в Крае, что в Глухоманье, или так должно быть. Но то ли она здесь ходит по-другому, то ли я сбился со счета. Помните, господин Фродо, луна убывала, когда мы лежали на настиле на дереве: с неделю после полнолуния, думаю. А вчера была неделя, как мы в пути — и вдруг вылезает месяц, тонкий, как ноготь, будто мы ни дня у эльфов не жили.
Ну ладно — три ночи я там помню точно и, кажется, могу припомнить еще несколько, но чем хотите клянусь — не месяц мы там были. Можно подумать, что время там не идет!
— Так, быть может, и есть, — сказал Фродо. — В тех землях мы, возможно, попали во времена, которые в других краях давно прошли. Думаю, только когда Серебрянка вынесла нас в Андуин, вернулись мы во время, что течет через смертные земли к Великому Морю. А что до луны — так я не помню никакой — ни молодой, ни старой — в Карас-Галадоне: только звезды ночью и солнце днем.
Леголас шевельнулся в своей лодке.
— Время не медлит нигде, — сказал он. — Но не все изменяется и растет одинаково. Для эльфов мир движется, движется одновременно очень быстро и очень медленно. Быстро, ибо сами они меняются мало, и все проплывает мимо — и в этом их скорбь. Медленно, потому что они не считают бегущих лет — не считают для себя. Проходящие годы — лишь рябь на долгой реке. Однако все под Солнцем в конце концов увядает.
— Но в Лориэне увядает медленно, — проговорил Фродо. — Сила Владычицы отдаляет конец. Дням равны часы Карас-Галадона, хоть и могут считаться короткими, в Лориэне, где Галадриэль хранит кольцо Эльфов.
— Об этом нельзя говорить вне Лориэна, даже со мной, — сказал Арагорн. — Молчи об этом!.. Да, Сэм, так и есть: в том краю ты сбился со счета. Там время бежало для нас быстро, как для эльфов. Старая луна ушла, и новая народилась и умерла за пределами Леса, пока мы жили в нем. А вчера вечером луна народилась вновь. Зима почти кончилась. Время течет к весне, не дарящей надежд.
Тихо тянулась ночь. За рекой не слышалось ни голосов, ни криков. Лежа в лодках, путники чувствовали, что погода меняется. Воздух теплел и наливался духотой под тусклыми волглыми тучами, что наплывали с юга — от дальних морей. Рокот Реки на камнях перекатов стал, казалось, громче и ближе. С веток прибрежных деревьев срывались капли.
Когда пришел день, мир вокруг был тих и печален. Рассвет разлился бледным рассеянным светом. Над Рекою качалась мгла, берега заливал туман; дальнего берега видно не было.
— Не по душе мне туман, — сказал Сэм. — Да на этот раз он, кажись, к удаче. Теперь, может, мы сумеем удрать так, чтобы эти треклятые гоблины нас не почуяли.
— Может и так, — сказал Арагорн. — Но если он не поднимется трудно нам будет отыскать тропу. А найти ее мы должны, если хотим перейти Сарн-Гебир и прийти к Эмин-Муилю.
— Не понимаю, зачем нам переходить Перекаты или продолжать по Реке, — сказал Боромир. — Если Эмин-Муиль перед нами — мы можем оставить эти скорлупки и двигаться на юго-запад, пока не подойдем к Энтице и не переправимся в мою страну.
— Можем — если идем в Минас-Тириф, — проговорил Арагорн, — а это еще не решено. И такой путь, может быть, опасней, чем кажется. Долина Энтицы заболочена, и туман там — смертельная опасность для путника с кладью. Я не оставлю лодок, покуда можно. Река — путь, с которого не собьешься.
— Но восточным берегом владеет Враг, — возразил Боромир. Если ты минуешь Врата Аргоната и невредимым придешь к Пламисту — что станешь ты делать дальше? Перепрыгнешь Водопад и нырнешь в болота?
— Нет! — ответил Арагорн. — Скажи лучше, что мы перенесем лодки по древнему пути к подножию Рауроса и там вновь спустим на воду. Разве ты не знаешь, Боромир, о Северном Каскаде и Сторожевом Посте на Амон-Хене, устроенных в дни Великих Королей? Или ты предпочёл забыть о них? Я собирался снова подняться на тот Пост, прежде чем изберу свой путь. Там, быть может, мы увидим какой-нибудь знак, который поможет нам.
Боромир возражал долго; но когда стало ясно, что Фродо последует за Арагорном, куда бы тот ни пошел — сдался.
— Не в обычае воинов Минас-Тирифа бросать друзей, — сказал он. — А моя сила понадобится вам, если вы хотите достичь Пламиста. Я дойду до острова — но не дальше. Оттуда я поверну домой — один, если помощью своей не заслужил себе товарища.
День светлел; туман немного рассеялся. Было решено, что Арагорн и Леголас тотчас пойдут вперед вдоль берега, а остальные останутся у лодок. Арагорн надеялся найти путь, которым они смогут перенести и лодки, и груз за перекаты — на более спокойную воду.
