— «Поклажа с глазами», скажу я, — проговорил Фродо. — Постереги только обещай, разбудить меня часа за три до восхода, если до тех ничего не случится.
Глубокой ночью Фродо проснулся: Сэм тряс его.
— Стыдно мне будить вас, — прошептал Сэм, — но вы сами велели.
Рассказывать, правда, почти что и нечего. Слышались мне какие-то звуки, и вроде сопел кто-то, но таких звуков на реке каждую ночь полно.
Он улегся, а Фродо сел, кутаясь в одеяла и отгоняя сон. Медленно текли минуты — или часы? — и ничего не случалось. Фродо готов был уже уступить желанию и улечься, когда едва видимая черная тень вплотную подплыла к одной из лодок. Длинная костлявая рука взметнулась и вцепилась в край борта; два белесых глаза, холодно блестя, заглянули внутрь, а потом поднялись и уставились на Фродо. Они были всего в одном-двух метрах, и Фродо слышал тихое затаенное дыхание. Он встал, обнажив Разитель, и шагнул к глазам. Они тут же погасли. Раздалось шипение, плеск, и темное бревно стремительно понеслось вниз по течению. Арагорн зашевелился, повернулся и сел.
— Что там?.. — прошептал он, вскакивая и подходя к Фродо. — Мне что-то привиделось во сне. Зачем ты обнажил меч?
— Голлум, — сказал Фродо. — Во всяком случае, я так думаю.
— А! — сказал Арагорн. — Так значит, и ты о нем знаешь? Он шел за нами через всю Морию и потом — до Нимродели. Когда мы плыли на лодках, он лежал на бревне и греб ногами и руками. Один-два раза я пытался поймать его; но он хитрее лисы и скользкий, как рыба. Я надеялся, путь по реке собьет его, но он слишком умен.
Завтра постараемся двигаться быстрее. Ты сейчас ложись; те часы, что остались, покараулю я. Хотел бы я поймать этого паршивца! Он мог бы оказаться полезным. Но если не выйдет — надо нам постараться потерять его. Он очень опасен. Вполне готов к ночному убийству и может навести на наш след любого врага.
Ночь прошла; Голлум больше не появлялся. После этого товарищи каждый раз выставляли зорких стражей, но Голлума они не видели ни разу. Если он и продолжал преследовать Отряд, то был очень осторожен и ловок. По просьбе Арагорна они теперь подолгу гребли, и берега быстро неслись мимо. Но видели путники мало, потому что плыли большей частью по ночам и в сумерках, делая дневки в укрытых местах. Так все и шло без происшествий — до седьмого дня.
Погода была по-прежнему пасмурной и мрачной, ветер дул с востока, но к вечеру небо очистилось, и снопы слабого света, золотистого и бледно-зеленого, брызнули из-под кромки туч. Молодая луна, блестя белой новой кожей, купалась в небесных озерах. Сэм глядел на нее и морщил лоб.
На следующий день земли с обеих сторон начали быстро меняться. Берега повышались и становились каменистыми. Вскоре товарищи плыли по гористой стране; реку окружали крутые склоны, густо поросшие терновником и боярышником в перемешку с куманикой и еще какой-то ползучей колючкой. Позади вставали глубокие обрывы, источенные темными от плюща трещинами, а за ними поднимались высокие кряжи, увенчанные скорченными елями. Отряд приближался к сумрачной горной местности — Эмин-Муилю, Привражью, южной границе Глухоманья.
В обрывах и трещинах жило множество птиц, и стаи их весь день кружились в вышине, чернея на бледном небе. Лежа в тот день в лагере, Арагорн размышлял, не сотворил ли Голлум предательства и не расходятся ли сейчас вести об их плавании по всему Глухоманью. Позже, когда Отряд проснулся и стал готовиться в путь, он заметил в тускнеющем свете темную точку: большую птицу, которая то парила, то медленно летела к югу.
— Что там, Леголас? — спросил Следопыт, указывая на северное небо. — Я не ошибся — орел?
— Да, — подтвердил Леголас. — Орел-охотник. Хотелось бы мне знать, что это предвещает. Он залетел слишком далеко от родных гор.
— Мы не выступим, пока совсем не стемнеет, — сказал Арагорн.
Настала восьмая ночь плаванья. Она была тихой и безветренной; тоскливый восточный ветер умчался прочь. Тонкий серп луны рано канул в тусклый закат, но небо над головой было чистым; и, хотя над югом висела огромная, слабо посверкивающая туча, на западе ясно мигали звезды.
— Пора! — сказал Арагорн. — Рискнем сделать еще один ночной переход. Эту часть Реки я знаю плохо. Я никогда не проходил здесь водой — отсюда до перекатов Сарн-Гебира. Но если я прав, до них еще много миль. Однако и до Порогов в Реке есть опасные места — скалы и каменистые острова, скрытые потоком. Мы должны быть очень внимательны и не грести быстро.
Сэму в головной лодке доверили быть наблюдателем, и он улегся на носу, глядя во мрак. Ночь становилась все темнее, но в небе горели необычно яркие звезды, и Река слабо мерцала. Близилась полночь, и они плыли без весел, когда Сэм вдруг вскрикнул. Всего в нескольких метрах впереди из воды вставали смутные тени и слышался шум водоворота. Быстрое течение сворачивало влево, к восточному берегу, где русло было чистым. Свернув, путники увидели — точно совсем рядом — бледную дымку брызг: поток бился об острые скалы, что далеко вступили в Реку, подобные череде клыков. Лодки сбились в кучу.
