— Здесь мы проведем ночь, — сказал Арагорн. — Это Парф-Гален, дивное место в летние дни — в прошлом. Будем надеяться, что никакое лихо еще не пришло сюда.
Они вытащили лодки на зеленый берег и устроили возле них лагерь. Выставили стражу, но врага не было ни видно, ни слышно. Если Голлум и продолжал преследовать Отряд — он ничем себя не выдал. Однако чем больше сгущалась ночь, тем Арагорну становилось беспокойнее: он ворочался во сне и часто просыпался. Вскоре он поднялся и подошел к стоящему на часах Фродо.
— Что не спишь? — спросил Фродо. — Теперь не твоя стража.
— Сам не знаю, — ответил Арагорн. — Но сон мой был темен, и угроза росла в нем. Покажи-ка свой меч.
— Зачем? — сказал Фродо. — Рядом враг?
— Давай взглянем на Разитель — он скажет, — ответил Арагорн. Фродо вынул из ножен эльфийский клинок. К его смятению края его тускло мерцали во тьме. — Орк! — сказал хоббит. — Не слишком близко — и все же близко.
— Насколько близко, хотел бы я знать?.. — проговорил Арагорн. — Но, возможно, они на той стороне Реки. Разитель светится тускло и может указывать на шпионов на склонах Амон-Хена. Я ни когда не слыхал об орках на Амон-Хене. Однако кто знает, что могло случиться в эти лихие дни — теперь, когда Минас-Тириф не владеет больше переправами Андуина? Завтра мы должны быть очень осторожны.
Пришел день, и был он, как пламя и дым. Низко над востоком дымами великого пожара висели черные тучи. Встающее солнце подсвечивало их снизу мглистым багрянцем; но скоро оно поднялось выше, в чистоту небес. Вершину Тол-Брандира облило золотом. Фродо смотрел на восток — и видел высокий остров. Берега его круто вздымались над водой. Над ближними скалами по обрывистым склонам карабкались деревья, громоздясь одно на другое; а над деревьями — снова серые лики скал, увенчанные острым каменным шпилем. Над островом кружилось множество птиц, но никакой другой живности хоббиту увидеть не удалось.
Когда все поели, Арагорн подозвал Отряд к себе.
— День наконец пришел, — сказал он. — День выбора, который мы столь долго откладывали. Что станется теперь с нашим Отрядом, который столь долго шел в братстве? Повернем ли мы к западу с Боромиром, отправимся ли в битвы Гондора? Или свернем на восток, в Ужас и Мрак? Или разобьем наше Братство и пойдем каждый своим путем?.. Что бы мы ни сделали — это надо сделать быстро. Мы не можем долго мешкать здесь. Мы знаем: враг на восточном берегу, но, боюсь, орки могут быть уже и по эту сторону Реки.
Долгое молчание; никто не пошевелился и не сказал ни слова.
— Что же, Фродо, — сказал, наконец, Арагорн. — Бремя лежит на твоих плечах. Ты Хранитель, назначенный Советом. Свой путь можешь избрать лишь ты. Мне нечего посоветовать тебе. Я не Гэндальф и, хоть и пытался заменить его, не знаю, какая цель или надежда была у него для этого часа — если она у него была. Скорее всего, будь даже он здесь, выбирать все равно пришлось бы тебе самому. Такова уж твоя судьба.
Фродо ответил не сразу. Потом медленно заговорил:
— Я знаю, что нужно спешить, и, однако, не могу выбрать. Ноша моя тяжела. Дайте мне час — и я скажу. И дайте мне побыть одному!
Арагорн смотрел на него с лаской и жалостью.
— Хорошо, Фродо, сын Дрого, — сказал он. — Ты получишь час, и будешь один. Мы пока побудем здесь. Но не отходи далеко!
Какой-то миг Фродо сидел, склонив голову. Сэм, сочувственно наблюдавший за хозяином, покачал головой и пробормотал:
— Дело-то просто, как тесто. Да только не стоит Сэму Гискри отвечать, покуда не спрошено.
Внезапно Фродо вскочил и зашагал прочь; и Сэм видел, что, пока все сдерживались, чтобы не смотреть ему вслед, глаза Боромира внимательно следили за Фродо, покуда тот не скрылся среди деревьев у подножия Амон-Хена.
Бесцельно бредя по лесу, Фродо обнаружил, что ноги несут его вверх по склонам холма. Он вышел на тропу, остатки былой дороги. В крутых местах в камне были вырублены ступени, сейчас выщербленные и истёртые, заплетенные корнями деревьев. Некоторое время хоббит карабкался, не сознавая, куда идет, пока не вышел на поросшую травой поляну. Ее окаймляли рябины, а в центре лежал большой плоский камень. С востока поляна была открыта, и ранний свет солнца заливал ее. Фродо остановился и посмотрел вниз и за Реку, на Тол-Брандир и птиц, кружащих в воздухе между ним и неприступным островом. В голосе Рауроса мешались могучий гул и густой глубинный рокот.
Фродо сел на камень и оперся подбородком на руки, глядя на восток, но почти ничего не видя. Все, что случилось со дня ухода Бильбо из Края, проплывало перед глазами, и он старательно обдумывал все, что мог припомнить из слов Гэндальфа. Время шло — а он ни на шаг не приблизился к выбору.
Вдруг он очнулся от дум: неприятное чувство, что сзади кто-то есть, что кто-то зло смотрит на него, охватило хоббита. Он вскочил и повернулся, но, к своему удивлению, увидел Боромира с улыбкой на приветливом лице.
