Всадники мчались по травам Роханда; из Исенгарда изливались волколаки. Из гаваней Харада отплывали военные корабли; с востока двигались бесконечные рати: меченосцы, копейщики, лучники на конях, колесницы вождей и груженые повозки. Все силы Черного Властелина пришли в движение. Потом, вновь повернувшись к югу, Фродо увидел Минас-Тириф. Он казался далеким и красивым: белостенный, многобашенный, гордый и прекрасный стоял он в горной седловине; на его укреплениях блестела сталь, а на башнях вилось множество стягов. Надежда возродилась в душе хоббита. Но против Минас-Тирифа воздвиглась другая крепость, больше и сильнее. Туда, на восток, против воли обратился его взор. Он миновал разрушенные мосты Осгилиафа, оскаленные врата Минас-Моргула и запретные Горы — и взглянул на Горгороф, долину ужаса в царстве Мордора. Там под солнцем лежала тьма. Во мгле мерцало пламя. Роковая Гора пылала, густой дым взлетал к небесам. Тут, наконец, взгляд Фродо задержался, он увидел: стена на стене, зубцы над зубцами, черный, невообразимо могучий, гора из железа, врата из стали, башни из адаманта — Барад-Дур, Оплот Саурона. Надежды оставили хоббита.
И вдруг он ощутил Глаз. Там, в Черном Замке, таилось Недрёманное Око. Фродо знал: оно почуяло его взгляд. Яростная жаждущая воля была там. Она обратилась к Фродо; он чувствовал ее, как ищущий палец. Скоро, очень скоро она закогтит его, точно зная, где он. Око тронуло Амон-Лав… Взглянуло на Тол-Брандир… Хоббит скатился с Кресла, съежился, закрыв голову серым плащом.
Он услышал собственный крик:
— Нет, нет, никогда! — Или, быть может, то было: «Иду, иду к тебе!»? Он не смог бы сказать. Потом вспышкой, искрой с вершины иной силы, пришла к нему мысль: «Сними его! Сними его! Болван, да сними же Кольцо!»
Две силы боролись в нем. Мгновение, раздираемый их приказами, он корчился от боли. Внезапно он вновь осознал себя. Фродо, не Голос и не Глаз: свободный выбирать и с одним-единственным оставшимся на выбор мигом. Он снял Кольцо.
Он стоял на коленях перед Креслом; ярко сияло солнце. Черная тень прошла, казалось, дланью над его головой; она потеряла Амон-Хен, сжалась над Западом и сгинула. Тогда все небо чисто загулобело и на каждом дереве запели птицы.
Фродо поднялся на ноги. Он очень устал, но воля его окрепла, а на душе полегчало. Он громко сказал себе:
— Я сделаю, что должен. Ясно, что лихо Кольца уже принялось за дело в самом Отряде, и Кольцо должно уйти прежде, чем причинит еще большее зло. Я пойду — один. Кое-кому я не верю, а те, кому верю, слишком мне дороги: бедный старина Сэм, и Мерри, и Пин. И Бродник — сердце его тоскует по Минас-Тирифу, и он будет нужен там, ведь Боромир склонился ко злу. Я пойду один. Теперь же.
Он быстро прошел вниз по тропе и вернулся на поляну, где его видел Боромир. Там он остановился, вслушиваясь. Ему почудились крики и зовы: они неслись из прибрежного леса.
— Меня ищут, — сказал он. — Интересно бы знать, сколько времени меня не было… Несколько часов, вероятно. — Он колебался. Что мне делать? — бормотал он. — Я должен идти сейчас — или никогда не уйду. Больше мне случая не выпадет. Очень мне не хочется оставлять их — да еще так, ничего не объяснив. Но они ведь наверняка поймут. Сэм поймет. И что еще я могу сделать?
Фродо медленно вытащил Кольцо и опять надел его. Он исчез и пошел вниз по холму тише, чем ветер по траве.
Отряд долго оставался у берега реки. Некоторое время все молчали, беспокойно бродя вокруг; а теперь сидели кружком и разговаривали; то и дело пытались они говорить об иных вещах — о своей долгой дороге и многих приключениях; они расспрашивали Арагорна о княжестве Гондор и его древней истории, и об останках его великих дел, что все еще можно было видеть в этом странном пограничном краю: о Каменных Королях, и Креслах Слуха и Зоркости, и Большом Каскаде Рауроса. Но ежеминутно их речи и думы обращались к Фродо и Кольцу. Что выберет Фродо? Почему он колеблется?
— Он, должно быть, раздумывает, какой путь более безнадежен, — сказал Арагорн. — У него для этого есть все основания. Никогда еще не было так опасно Отряду идти на восток, чем теперь — когда Голлум выследил нас, и есть опасение, что тайный Поход предан. Но и Минас-Тириф не приблизит нас к Огню и уничтожению Кольца.
Мы можем остаться там на время и доблестно защищаться; но Правитель Дэнэтор и все его люди не смогут сделать того, что, по словам Эльронда, не под силу даже ему: ни сохранить Бремя в тайне, ни сдержать мощь Саурона, когда Он придет за ним. Какой путь избрал бы любой из нас на месте Фродо? Не знаю. Теперь, как никогда, нам не хватает Гэндальфа.
— Горька наша потеря, — сказал Леголас. — Однако и без его помощи мы должны придумать что-то. Почему не можем мы решить и тем помочь Фродо? Давайте позовем его и проголосуем! Я — за Минас-Тириф.
