— Почему ты так недоверчив? — сказал Боромир. — Я верен, не вор и не шпион. Мне нужно твое Кольцо — теперь ты это знаешь; но я даю тебе слово, что не жажду владеть им. Неужели ты не дашь мне хотя бы попытаться исполнить мой план? Одолжи мне Кольцо!
— Нет, нет! — вскричал фродо. — Совет поручил мне хранить его!
— Только по твоей глупости враг победит нас, — проговорил Боромир. — Как это меня злит! Глупец! Упрямый глупец! По доброй воле бежать в лапы Врага — и провалить Дело! Если кто из смертных и имеет право владеть Кольцом — это люди Нуменора, а не Полурослики! Оно не было бы твоим, если бы не случайность. Оно могло бы быть моим. Дай его мне!
Фродо не ответил; он медленно пятился, пока большой плоский камень не разделил их.
— Ну, ну, мой друг! — уже тише сказал Боромир. — Почему бы тебе не избавиться от него? Почему не освободиться от сомнений и страхов? Ты можешь, если желаешь, переложить вину на меня. Скажешь, что я оказался сильнее и отобрал его у тебя… Ибо я сильнее тебя, Полурослик! — вскричал он вдруг и, перескочив через камень, бросился к Фродо. Его прекрасное спокойное лицо ужасно изменилось; гневным огнем пылали глаза.
Фродо увернулся — и камень вновь оказался меж ними. Оставалось только одно: дрожа, он вытащил Кольцо и быстро надел его на палец, как раз когда Боромир снова кинулся на него. Человек задохнулся, на миг застыл в изумлении, а потом дико забегал вокруг, обыскивая поляну, заглядывая за скалы и деревья.
— Жалкий обманщик! — кричал он. — Дай мне только поймать тебя! Теперь я понял твои думы! Ты вернешь Кольцо Саурону — и продашь нас всех! Ты ждал только случая бросить нас в беде! Пусть же проклятие мое поразит тебя смертью — тебя и всех полуросликов! — Он споткнулся о камень и упал навзничь, липом вниз. Некоторое время он лежал неподвижно, будто собственное проклятие поразило его; а потом вдруг разрыдался.
Он встал и провел рукой по глазам, смахивая слезы.
— Что я сказал?! — вскричал он. — Что сделал?! Фродо! Фродо! — позвал он. — Вернись! Безумие охватило меня; но оно прошло. Вернись!
Ответа не было. Фродо даже не слышал его криков. Он был уже далеко, слепо мчался по тропе вверх, к вершине холма. Ужас и скорбь сотрясали его; перед ним стояло безумное, яростное лицо Боромира, его горящие глаза.
Вскоре он выбежал на вершину Амон-Хена — и остановился, задыхаясь. Словно сквозь туман видел он широкий ровный круг, мощеный огромными плитами, окаймленный разрушенной зубчатой стеной; а в центре, на четырех резных столбах, стояло Караульное Кресло; к нему вела многоступенчатая лестница. Хоббит поднялся и сел в древнее кресло, чувствуя себя заблудившимся ребенком, что влез на трон горного короля.
Сначала Фродо мало что видел. Он был, казалось, в мире тумана, где жили лишь тени: Кольцо было надето. Потом туман поредел, и Фродо открылось множество видений — маленьких и ясных, точно они были на столе перед его глазами — и однако далеких. Звуков не было — лишь яркие живые образы. Фродо сидел в Кресле Зоркости на Амон-Хене, Сторожевом Холме нуменорнев. Он взглянул на восток, на бескрайние просторы, безымянные равнины и неизведанные леса. Он взглянул на север — и перед ним лентой легла Великая Река, и Мглистый Хребет поднялся дальней грядой острых старых клыков. Он взглянул на запад — и увидел вольные пастбища Роханда; и Ортханк, столп Исенгарда, подобный горному шипу. Он взглянул на юг — под самыми его ногами Великая Река курчавилась, как падающая волна, и водопадом рушилась в курящуюся бездну; мерцающая радуга играла над Рауросом. И Этир-Андуин увидел он — могучую дельту Андуина, и мириады морских птиц, белой пылью кружащих на солнце, а под ними — зелень и серебро Моря, покрытого бесконечной рябью.
Но, куда бы он ни смотрел — он видел приметы войны. Мглистый Хребет походил на муравейник: орки выползали из бессчетных пещер. Под кронами Лихолесья шла смертная борьба Людей и Эльфов с чудищами. Край Беорнингов был объят пламенем; над Морией висели тучи; у границ Лориэна клубился дым.
