Скорбно отпустили товарищи похоронный челн. Боромир лежал в нем примиренный, спокойный. Челн тихо заскользил по лону вод. Течение подхватило его и понесло; они же с трудом удерживали на месте рвущуюся ему вслед лодку.
Челн проплыл мимо и теперь медленно удалялся, становясь темным пятнышком на золотом фоне; внезапно он исчез. Раурос ревел по-прежнему. Река приняла Боромира, сына Дэнэтора, и никогда более не видели его стоящим по утрам на стенах Крепости Минас-Тирифа. Но много дней спустя разнесся по Гондору слух, что эльфийский челн, миновав водопады и тихие заводи, проплыл со своей скорбной ношей по Андуину мимо Осгилиафа и ночью под звездами вынес ее в Великое Море.
Некоторое время трое друзей молчали. Потом Арагорн заговорил:
— Его будут ждать в Белой Крепости. Но ему уже не вернуться ни с моря, ни с гор. — И он медленно запел:
Леголас одобрительно кивнул и подхватил:
Снова вступил Арагорн:
Песня кончилась. Они развернули лодку и налегли на весла, торопясь к Парф — Галену.
— Восточный Ветер вы, видно, оставили мне, — сказал вдруг Гимли. — Но мне что-то не хочется о нем петь.
— И не надо, — согласился Арагорн. — Восточный Ветер — частый гость в Минас-Тирифе, его терпят, но о новостях не расспрашивают… Однако Боромир уже ушел своим путем; пора и нам выбрать свой.
Он быстро и внимательно осмотрел лужайку, часто пригибаясь к земле.
— Орков здесь не было, — сказал он. — Больше ничего не разобрать. Мы здесь так натоптали!.. Не знаю, приходили ли сюда хоббиты с тех пор, как разошлись на поиски Фродо. — Он повернул к берегу, где ручеек из ключа стекал в Реку. — Здесь есть несколько четких следов, — объявил он. — Хоббит входил в воду и выбрался назад; но давно ли — не знаю.
— И как же решается эта загадка? — спросил Гимли. Арагорн ответил не сразу; он вернулся к лагерю и осмотрел поклажу.
