— Воистину слепы были мои глаза, — молвил Теодэн. — Более всех обязан я тебе, гость мой. Снова ты успел вовремя. Я отдам тебе всё, чтобы ты ни выбрал: только назови. Лишь меч оставляю я себе.
— Успел ли я вовремя — покажет время, — сказал Гэндальф. — Что до подарка, князь, я выбираю то, что мне нужнее всего: быстроту и верность. Дай мне Ночиветра! Прежде он был лишь одолжен, если это можно назвать займом. Теперь же я отправляюсь на нем встречь великим опасностям, противопоставив Свет Тьме: я не стану рисковать тем, что мне не принадлежит. К тому же нас связывают узы дружбы.
— Ты хорошо выбрал, — отвечал Теодэн. — Я отдаю его с радостью. Однако это великий дар. Нет коня, подобного Ночиветру. В нем воплотился один из лучших скакунов прошлого. И ему не вернуться вновь… А вам, остальные гости, я предлагаю всё, что найдется в моем арсенале. Мечи вам не нужны; но взгляните на шлемы и кольчуги искусной работы — дары моим предкам от Гондора. Выбирайте, что пожелаете, — и да охранят они вас в битве!
Вошли люди, неся одеяния войны из складов князя, и облачили Арагорна и Леголаса в сияющие кольчуги; гости выбрали также шлемы и круглые щиты: рельефы на них были выложены золотом и украшены драгоценными камнями. Гэндальф оружия не взял; Гимли же не нуждался в рубахе из колец, потому что не было в кладовых Эдораса кольчуги лучше, чем его короткие латы, откованные в кузницах Под Горой. Однако он взял железную шапку и небольшой круглый щит с изображением белого коня в зеленом поле — гербом Дома Эорла.
— Пусть он хранит тебя! — сказал Теодэн. — Его изготовили для меня во времена Тэнгела, когда я был ребенком.
Гимли поклонился.
— Великая честь для меня, Сеньор Марки, нести твой герб. — Он усмехнулся. — Истинно: лучше уж мне нести коня, чем коню — меня. Я больше доверяю собственным ногам. И, быть может, еще доберусь туда, где смогу драться, стоя на земле.
— Вполне возможно, — согласился Теодэн.
Князь поднялся, и сразу вперед выступила Йовин, держа на подносе кубок с вином.
— Тэрту Теодэн хал! — произнесла она. — Прими этот кубок и осуши его в счастливый час. Да пребудет с тобой здоровье на всём пути!
Теодэн выпил кубок, и она стала обносить им гостей. Остановившись против Арагорна, она запнулась на мгновение и подняла глаза, и взгляд ее сиял. И он взглянул на ее прекрасное лицо и улыбнулся; но когда он взял кубок, руки их встретились, и он почувствовал, как дрогнула она от этого прикосновения.
— Здрав будь, Арагорн, сын Арафорна! — воскликнула она.
— Здрава будь, княжна Роханда! — ответил он, но лицо его было взволнованно, и он не улыбался более.
Когда кубок обошел гостей, князь направился к дверям. Там ожидали его стражи, и герольды, и все сеньоры и вожди, что жили в Эдорасе или недалеко от него.
— Слушайте! — заговорил Теодэн, и герольды подхватили его слова. — Я выступаю с предчувствием, что это мой последний поход. Детей у меня нет. Мой сын Теодред погиб. Я называю Йомера, сына сестры, своим наследником. Если же не вернемся мы оба — изберите нового князя. Но я должен сейчас вверить кому-то мой народ, чтобы он правил им в мое отсутствие. Кто из вас останется здесь?
Воины молчали.
— Неужели же вам некого назвать? В кого верит мой народ?
— В Дом Эорла, — ответил Хама.
— Но Йомера я не могу отпустить, да он и сам не останется, — сказал князь. — А он последний из нашего дома.
— Я говорил не о Йомере, — возразил Хама, — и он не последний. Есть еще его сестра, Йовин, дочь Йомунда. Она бесстрашна и высока душой. Народ любит ее. Оставь ее повелевать Эорлингами, пока нас не будет.
— Быть по сему, — решил Теодэн. — Пусть герольды объявят, что Йовин будет править Рохандом.
Потом князь опустился на скамью, а Йовин преклонила колени и приняла от него меч и латы.
— Прощай, племянница! — обратился к ней князь. — Темен этот час, однако, быть может, мы вернемся в Золотой Дворец. Но в Урочище Духов люди могут продержаться долго, и если битва будет проиграна, туда придут все, кто уцелеет.
— Не говори так! — отвечала она. — По дням пересчитаю я год, что минует до вашего возвращения. — Но, говоря это, она смотрела на стоящего неподалеку Арагорна.
— Не страшись! — сказал он. — Князь вернется. Не на Западе, но на Востоке подстерегает нас Рок.
Князь спускался по лестнице, и Гэндальф шел рядом с ним. Остальные двинулись следом. По дороге к воротам Арагорн обернулся — Йовин стояла одна на вершине лестницы, опираясь на меч. Она была в кольчуге, и фигура ее сверкала под солнцем, словно отлитая из серебра.
Гимли с топором на плече шагал рядом с Леголасом.
— Как много предисловий нужно людям, чтобы приняться за дело! Мой топор так и рвется из рук. Я, конечно, не сомневаюсь, что роандийцы беспощадны в бою. Однако это не та война, что подходит мне. Как вступлю я в битву? Я хотел бы идти, а не трястись подобно переметной суме на луке Гэндальфова седла.
— Думается, место это безопаснее многих, — сказал Леголас. — Однако Гэндальф, без сомнения, с радостью спустит тебя на землю, когда начнется бой, или Ночиветр сделает это сам. Топор не оружие для всадника.
