— А гном не всадник. Я собираюсь рубить головы оркам, а не снимать скальпы с людей, — и Гимли сжал рукоять топора.
У Ворот они увидели огромную толпу; все, старые и молодые, были уже в седле. Всего собралось более тысячи воинов.
Упруги были их копья. Громким радостным кличем встретили они Теодэна. Кто-то держал под уздцы Среброгривого — коня князя, другие — коней Арагорна и Леголаса. Гимли нахмурился, чувствуя себя неловко, и в этот момент к нему, ведя коня, подошел Йомер.
— Хей, Гимли, сын Глоина! — воскликнул он. — У меня нет времени учиться вежливости под твоей розгой, как ты обещал. Но не могли бы мы кончить нашу ссору? Я никогда не скажу ничего дурного о Владычице Лориэна.
— Я забуду на время о своем гневе, Йомер, сын Йомунда, — ответил Гимли. — Но если когда-нибудь ты увидишь Владычицу Галадриэль, ты должен будешь признать ее прекраснейшей в мире — или дружбе нашей придет конец.
— Быть по сему, — улыбнулся Йомер. — А до тех пор прости меня, и в знак примирения я предлагаю тебе свое седло — Гэндальф поедет впереди с Сеньором Марки, но если пожелаешь, конь мой Огненог понесет нас обоих.
— Благодарю тебя, — польщенно сказал Гимли, — я с удовольствием поеду с тобой, если мой друг Леголас поскачет рядом.
— Хорошо, — согласился Йомер. — Леголас слева от меня, а Арагорн — справа; и горе тем, кто дерзнет заступить нам путь!
— Где Ночиветр? — спросил Гэндальф.
— Пасется в степи, — ответили ему. — Он не позволил никому подойти к себе.
Гэндальф свистнул и громко позвал коня. Издалека донеслось ржание, и скакун понесся к войску, как выпущенная из лука стрела.
— Если бы Западный ветер обрел плоть, он появлялся бы так же, — проговорил Йомер, когда Ночиветр промчался мимо и остановился перед магом.
— Подарок вручен, — сказал Теодэн. — Но слушайте все! Здесь, перед вами, называю я гостя моего, Гэндальфа Серого, мудрейшим из советников, самым уважаемым среди мудрецов, сьером Марки, вождем Эорлингов — пока существует наш род; и я дарю ему Ночиветра — короля табунов.
— Благодарю, князь Теодэн, — молвил Гэндальф. Затем внезапно скинул плащ, отбросил шляпу и вскочил в седло. Он был без шлема и лат. Снежной белизной мерцали струящиеся по ветру волосы мага, ослепительно сверкали на солнце его белые одежды.
— Узрите Белого Всадника! — вскричал Арагорн, и все подхватили его слова.
— Наш князь и Белый Всадник! — возглашали они. — Вперед, Эорлинги!
Ревели трубы. Храпели и ржали кони. Копья ударялись в щиты. Потом князь поднял руку, и стремительно, как налетевшая буря, последнее войско Роханда помчалось на Запад.
Стоя в одиночестве на пороге опустевшего дворца, Йовин видела в мареве степей дальний блеск их копий.
Когда они выехали из Эдораса, солнце склонялось к западу и свет его бил им в глаза, затягивая раскинувшиеся вокруг роандийские равнины золотой дымкой. В предгорьях Белых Гор на северо-запад вел проторенный тракт, и они скакали по нему, спускаясь и поднимаясь по склонам холмов, пересекая маленькие быстрые реки. Далеко впереди и справа неясно маячил Мглистый Хребет; всё темнее и выше становился он с каждой пройденной милей. За него медленно садилось солнце. Наступал вечер.
Войско скакало вперед. Боясь опоздать, всадники неслись так быстро, как только могли, почти не делая остановок. Быстры и выносливы были кони Роханда, но слишком длинен был путь. Более сорока лиг отделяло Эдорас от бродов реки Исен, где они надеялись найти воинов князя, сдерживающих напор Сарумановых полчищ.
Ночь сомкнулась над всадниками. Наконец они остановились на отдых. Они скакали около пяти часов и далеко продвинулись к западу, однако более половины пути по-прежнему лежало впереди. Под звездным небом в восковом лунном свете они разбили лагерь. Огня не зажигали; но выставили вокруг бивуака кольцо верховых стражей и разослали разведчиков. Медленно проходила ночь — ни известий, ни тревоги… На рассвете зазвучали рога, и через час войско снова вышло в путь.
В небе еще не было туч, а воздух уже налился тяжестью и невесенней жарой. Восходящее солнце затуманивала дымка, а за ним, медленно затягивая небо, разрасталась тьма, словно с востока шла великая гроза. А вдалеке, на северо — западе, клубилась мгла, медленно выползающая из Колдовской Долины.
Гэндальф покинул свое место во главе войска и подъехал к Леголасу. Эльф скакал рядом с Йомером.
— У тебя зоркие глаза Дивного Народа, Леголас, — обратился к нему маг. — За много лиг различаешь ты воробья в стае птиц. Видишь ли ты что — нибудь вон там, вдалеке, на границе владений Сарумана?
— Много лиг разделяют нас, — Леголас вгляделся, заслонив глаза рукой. — Я вижу тьму и какие-то огромные неясные тени в ней: они движутся по реке; но что они такое — сказать не могу. Чья-то воля опустила над теми землями туманную завесу. Будто сумерки из-под полога бесконечного леса расползаются по холмам.
— А сзади надвигается черная мордорская гроза, — озабоченно хмурясь, проговорил Гэндальф. — Нас ждет лихая ночь.
