— Ты уже взял его сам, — улыбнулся Гэндальф. — Доверять Йомеру больше, чем человеку с кривыми мыслями. Оставить сожаления и страх. Вершить дела самому. Всех, кто может держаться в седле, немедленно послать на запад, как тебе советовал Йомер: мы должны покончить с Саруманом, пока есть еще время. Если мы потерпим поражение — мы погибли. Если победим — придет черед следующей заботе. Раненых, а также женщин, детей и стариков надо тотчас же укрыть в горах. Готовы ли убежища? Пусть люди возьмут еду, но не мешкают и не тащат с собой драгоценностей. Ставка в этой игре их жизнь.
— Теперь твой совет кажется мне полезным, — сказал Теодэн. — Мой народ последует ему немедля. Но вы, мои гости, — верно сказал ты, Гэндальф, что учтивость покинула мой дом! Вы скакали всю ночь, и утро на исходе, — а вам не предложили ни отдыха, ни еды. Покои, где вы сможете отдохнуть после завтрака, готовы.
— Нет, князь, — покачал головой Арагорн. — Не пришло еще время, когда усталые смогут отдохнуть. Всадники Роханда должны выступить сегодня же, и мы выступим с вами — Меч, Топор и Лук. Мы принесли их не для отдыха у стен вашего Дворца, Сеньор Марки. И давно обещал я Йомеру, что наши мечи будут сверкать рядом.
— Теперь действительно есть надежда победить! — обрадовался Йомер.
— Надежда, да, — сумрачно улыбнулся Гэндальф. — Но Исенгард силен, и другие опасности всё ближе. Не мешкай, Теодэн, когда мы уйдем. Быстрей уводи народ в горы, в Урочище Духов!
— Нет, Гэндальф! — возразил князь. — Ты сам не знаешь, какой ты искусный целитель. Всё будет не так. Я сам поведу в бой моих всадников и, возможно, паду в пылу сражения. Но тем спокойнее будет мой сон.
— Тогда даже поражение Роханда будет воспето бардами, — заметил Арагорн.
Воины, стоящие вокруг, загремели оружием, восклицая:
— Сеньор Марки ведет нас! Вперед, Эорлинги!
— Ты не должен лишать свой народ одновременно и защиты, и пастыря, — предостерег маг. — Кто будет вести и направлять его в твое отсутствие?
— Я подумаю об этом, — кивнул Теодэн. — А сейчас сюда идет мой советник.
Из дворца вышел Хама. За ним, раболепно съежившись, шел Грима Червослов. Лицо его было совсем белым. Глаза щурились от солнечного света. Хама преклонил колени и подал Теодэну длинный меч в ножнах, изукрашенных изумрудами и золотом.
— Вот, сеньор, меч твоих предков, Херугрим, — сказал воин. — Его нашли в сундуке этого человека. Очень не хотелось ему расставаться с ключами. И там нашлось еще многое из того, что потеряли другие.
— Ты лжешь, — не глядя на него, заявил Червослов. — Меч этот твой господин сам отдал мне на хранение.
— А теперь он забирает его у тебя, — проговорил Теодэн. — Это неприятно тебе?
— Разумеется нет, сеньор, — отвечал Червослов. — Я забочусь о вас, как могу. Но не утомляйте себя, не напрягайте чрезмерно своих сил. Позвольте другим разобраться с этими надоедливыми гостями. Стол ваш накрыт и завтрак ждет. Идете ли вы?
— Иду, — сказал Теодэн. — И распорядись, чтобы гостям тоже подали завтрак. Они будут есть за моим столом. Войско выступает сегодня. Вышли вперед герольдов! Пусть созывают всех, кто живет неподалеку. Всех мужчин и юношей, которые могут носить оружие, всех, у кого есть кони. Пусть велят им собраться у ворот Эдораса к двум часам пополудни.
— Сеньор! — возопил Червослов. — Этого-то я и боялся! Этот чародей околдовал вас! Неужели никто не останется защищать Золотой Дворец — жилище ваших предков? Никто, чтобы охранять Сеньора Марки?
— Если это и колдовство, — сказал Теодэн, — оно кажется мне более полезным, чем твой шепот. Твое знахарство слишком долго заставляло меня ходить на четвереньках, как зверя. Нет, здесь не останется никого — даже Гримы. Грима тоже отправится на войну. Ступай! У тебя еще довольно времени, чтобы очистить свой меч от ржи.
— Милосердия, сьер! — проскулил Червослов, падая ниц. — Сжальтесь над тем, кто не жалел себя, служа вам! Не отсылайте меня от себя! Я и один сумею защитить вас, если остальные уйдут. Не отсылайте вашего преданного Гриму!
— Мне жаль тебя, — серьезно сказал Теодэн. — И я не хочу отсылать тебя от себя. Я веду воинов в бой. Следуй за мной и делом докажи свою преданность.
Взгляд Червослова перебегал с лица на лицо. Глаза его были глазами затравленного зверя, лихорадочно ищущего лазейку в кольце врагов. Он часто облизывал губы длинным бледным языком.
— Подобную решимость можно ожидать от князя из Дома Эорла, хоть он и стар. Но тот, кто истинно любит его, пощадит его преклонные годы. Однако я вижу, что пришел слишком поздно. Те, кого, быть может, не опечалит смерть моего господина, сумели убедить его. Если я не могу разрушить содеянного ими, услышьте меня хоть сейчас, сеньор! В Эдорасе должен остаться тот, кому ведомы ваши замыслы и кто станет беспрекословно выполнять ваши приказы. Назначьте вашего преданного слугу. Позвольте своему советнику Гриме хранить дом до вашего возвращения — и я молю, чтобы мы увидали его, хотя ни один мудрец не станет надеяться на это.
Йомер рассмеялся.
