Князь и его всадники двинулись вперед. У пересекающей реку плотины они спешились. Длинной вереницей, ведя коней в поводу, поднялись они по пологому склону и вошли в ворота Хорнбурга. Там их встретили с радостью и ожившей надеждой: потому что теперь воинов было достаточно, чтобы защищать и крепость, и стену.
Йомер быстро привел войско в готовность. Князь и воины его дома бывали в Хорнбурге, также, как большинство вэйсанцев. На Заградной Стене и ее башне Йомер разместил большую часть своих сил, потому что здесь оборона вызывала наибольшие сомнения, если атака будет решительной и враг двинет вперед большое войско. Коней отвели в глубину ущелья и оставили нескольких воинов охранять их.
Заградная Стена была двенадцати футов высотой и так толста, что четыре человека могли идти по ней в ряд под прикрытием парапета; выглянуть за него мог лишь очень высокий человек. Тут и там в камне были бойницы, через которые стреляли лучники. Добраться туда можно было по лестнице, идущей из внешнего двора Хорнбурга; три лестничных пролета вели на стену также и из Бездны. Спереди она была гладкой, и огромные камни были уложены столь искусно, что на их стыках нельзя было найти ни единой трещины, а у вершины они нависали, подобно утесу над морем.
Гимли стоял, опершись на стену против парапета. Леголас сидел на парапете верхом, крутя в руках лук и вглядываясь во мглу.
— Это мне больше по душе, — сказал гном, притопнув. — Сердце мое бьется сильней, когда мы приближаемся к горам. Здесь славная порода. У этой земли крепкие кости. Я ощутил их ногами, когда мы поднимались от рва. Дайте мне год и сотню гномов — я так укреплю это место, что любые рати откатятся от него, как вода.
— Не сомневаюсь, — усмехнулся Леголас. — Но ты гном, а гномы — странный народ. Мне это место и днем не понравится. Однако ты успокоил меня, Гимли: я рад, что ты стоишь рядом — на крепких ногах и с острым топором. Хотелось бы, чтобы здесь сейчас было побольше твоего народа. Но я отдам всё за сотню лучников из Лихолесья. Они нам понадобятся. У роандийцев есть неплохие стрелки, но здесь их слишком мало, слишком.
— Тесновато для стрельбы, — зевнул Гимли. — Самое бы время поспать. Сон!.. Я хочу спать, как никогда не хотел ни один гном. Езда верхом — утомительное дело… Но устал я, а не мой топор. Дайте мне побольше орочьих шей и место, чтобы развернуться, — и сна у меня не останется ни в одном глазу.
Медленно тянулось время. Далеко внизу, в долине, по — прежнему горели разбросанные огни. Воинство Исенгарда надвигалось в полном молчании. Факелы их множеством рядов змеились вверх по оврагам.
Внезапно от Заслона донеслись пронзительные вопли и яростные боевые кличи воинов. Прыгающие головни возникли над краем и тесно сгрудились у прохода. Потом они рассеялись и исчезли. Во весь опор пронеслись воины: галопом через плотину и вверх по склону к воротам форпоста. В крепость прискакал арьергард вэйсанцев.
— Враг рядом! — донесли они. — Мы расстреляли все стрелы, что имели. Ров заполнен орками. Но надолго это их не остановит. Они уже облепили берег густо, как муравьи. Но мы отучили их приносить факелы.
Миновала полночь. Небо было непроницаемо темным, недвижная тяжесть воздуха предвещала грозу. Вдруг тучи опалило темное пламя. Ветвящаяся молния ударила в восточные склоны. На краткий миг ослепительная вспышка озарила пространство меж скалой и Заслоном: оно кипело и бурлило черными тенями, где — приземистыми, словно расплющенными, где — высокими и зловещими с остроконечными шлемами и воронеными щитами. И еще сотни и сотни вливались в Проход и перехлестывали Заслон. Темный прилив подступил к Стене, затопив ущелье. По долине прокатился гром. Хлынул ливень.
И ливень стрел со свистом перелетел через зубцы и, звеня и сверкая, упал на камни. Кое-кто был ранен. Штурм Хельмовой Бездны начался, но ни звука, ни отклика не доносилось изнутри, и ответных стрел не было.
Атакующие остановились, поставленные в тупик молчаливой угрозой скалы и стены. То и дело тьму прорезали молнии. Потом орки пронзительно заорали, размахивая мечами и копьями и осыпая тучей стрел всех, кто открыто стоял на парапете; и воины Марки в изумлении взглянули на, как им показалось, огромное поле темной пшеницы, взметенное бурей войны, и каждый колос сверкал колючим огнем.
Прозвучали медные трубы. Враги ринулись вперед: некоторые — на Заградную Стену, другие — к плотине и склону, ведущему к воротам Хорнбурга. Там собрались сильнейшие орки и дикари с Поравнинья. Сверкнула молния и высветила на каждом щите и шлеме мертвенно-белую руку Исенгарда. Они достигли вершины скалы; они ползли к воротам.
