Усталость воинов Роханда возрастала. Все их стрелы были расстреляны, мечи — иззубрены, щиты — расколоты. Трижды Арагорн и Йомер поднимали их, и трижды вспыхивал Андуриль в отчаянной атаке, отбрасывая врагов от стены.
А потом позади, в Бездне, поднялся крик. Орки, как крысы, проползли сквозь трубу, в которой бежала река. Они затаились в тени откосов до тех пор, пока атака наверху не стала жаркой и почти все защитники не бросились на вершину стены. Тогда они выскочили. Часть их проникла вглубь Бездны и рубилась со стражами коней.
Гимли спрыгнул вниз с яростным криком, отдавшимся со склонов:
— Назад! Назад!
Дела ему теперь было достаточно.
— Назад! — кричал он. — Орки за стеной! Сюда, Леголас! Дела здесь хватит нам обоим. Казад-аи-мену!
Гэмлинг Старый взглянул вниз из Хорнбурга, заслышав раскатившийся над шумом битвы громкий голос гнома.
— Орки в Бездне! — вскричал он. — Хельм! Хельм! Вперед, Хельминги! — и он сбежал по лестнице со скалы; много воинов Вэйсана последовало за ним.
Их натиск был яростен и неожидан, и орки отступили. Вскоре их оттеснили в расщелины и перебили, или загнали в глубину Бездны, где они пали от рук стражей тайных пещер.
— Двадцать один! — воскликнул Гимли. Он обеими руками занес топор и уложил себе под ноги последнего орка. — Счет мой опять выше, чем у мастера Леголаса!
— Надо заткнуть эту крысиную нору, — сказал Гэмлинг. — Говорят, гномы ловкий народ по части камня. Помогите нам, господин!
— Мы не дробим камня ни боевыми топорами, ни пальцами, — ворчливо ответил Гимли. — Но я сделаю, что смогу.
Они набрали мелких камней и обломков, которые валялись вокруг, и под руководством Гимли заложили внутренний конец трубы, оставив маленький сток. Тогда ущельная река, набухшая от дождя, вспенилась и заволновалась в перекрытом русле, и медленно растеклась меж откосов холодным озерком.
— Суше будет наверху, — хмыкнул Гимли. — Ну, Гэмлинг, посмотрим, что творится на стене!
Он поднялся и нашел Леголаса рядом с Арагорном и Йомером. Эльф точил свой длинный кинжал. В штурме наступил перерыв с тех пор, как захлебнулась попытка прорваться через трубу.
— Двадцать один! — заявил Гимли.
— Хорошо, — кивнул Леголас. — Но мой счет теперь — две дюжины. Здесь пришлось поработать кинжалом.
Йомер и Арагорн устало оперлись на мечи. Слева на скале снова поднялся шум. Но Гудящий Форпост стойко держался, подобный острову в море. Ворота его лежали в развалинах, однако за баррикаду из балок и камней не проник пока ни один из врагов.
Арагорн взглянул на бледные звезды, на луну, теперь склонившуюся к ограждающим долину холмам.
— Эта ночь равна годам, — сказал он. — Сколько еще будет мешкать день?
— Рассвет скоро, — Гэмлинг подошел и встал рядом. — Да только боюсь, не поможет он нам.
— Однако заря всегда дарит людям надежду, — сказал Арагорн.
— Но эти создания Исенгарда, эти полуорки и люди-гоблины, порожденные колдовским искусством Сарумана, — их солнце не испугает, — сказал Гэмлинг. — А уж дикарей — и подавно. Вы что, не слышите их голосов?
— Я слышу, — ответил Йомер. — Однако мне они говорят не больше, чем щебет птиц или рычание диких зверей.
— Многие кричат на языке Поравнинья, — сказал Гэмлинг. — Я знаю его. Это древнее наречие, и когда-то на нем говорили во многих западных долинах Марки. Слушайте! Они ненавидят нас и рады, потому что гибель наша кажется им неизбежной. «Князь, князь! — вопят они. — Мы захватим их князя! Смерть лошадникам! Смерть пеговолосым! Смерть грабителям севера!» Так они называют нас. И за полтыщи лет они не забыли обиды на то, что властители Гондора отдали Марку Эорлу Юному и заключили с ним Союз. Это ненавистный Саруман не давал угаснуть огню. Ярость их не знает жалости. Они не отступят ни в сумерках, ни на рассвете, пока не захватят Теодэна — или не полягут все под этими стенами.
— И всё же заря принесет мне надежду, — сказал Арагорн. — Не сказано разве, что врагу не взять Хорнбург, покуда воины защищают его?
— Так поют наши барды, — пожал плечами Йомер.
— Так будем же защищать его — и надеяться! — сказал Арагорн.
Пока они разговаривали, донесся рев труб. Потом раздался грохот и взметнулись языки огня и дыма. Воды ущельной реки вырвались наружу, шипя и пенясь: запруды более не существовало, широкая брешь зияла в Стене. Темная орда вливалась в нее.
— Черные чары Сарумана! — воскликнул Арагорн. — Орки опять проползли в трубу и зажгли под нашими ногами огонь Ортханка. Элендиль! Элендиль! — с этим криком он спрыгнул в пролом; но как раз когда он это сделал, сотня лестниц вновь встала к зубцам. Над стеной и под стеной начался последний штурм, подобный темной волне, накатывающей на песчаный холм. Оборона была сметена. Некоторые роандийцы отступали всё дальше в Бездну, сражаясь и погибая за каждый фут, шаг за шагом отступая к пещерам. Другие прорубали себе путь к Форпосту.
