Тогда, наконец, пришел ответ: буря стрел встретила их и град камней. Они качнулись, рассыпались и отступили, потом атаковали снова, вновь рассыпались и вновь атаковали. И каждый раз, как приливное море, они останавливались всё выше. Опять прозвучали трубы — и ревущая толпа устремилась вперед. Они держали над собой щиты как крышу, а в центре несли два мощных древесных ствола. За ними укрывались орки-лучники, посылая град дротиков в стрелков на стенах. Они достигли ворот. Деревья, раскачиваемые сильными руками, ударили в изгородь с раздирающим грохотом. Если кто-нибудь из атакующих падал, сраженный камнем, брошенным сверху, место его занимали двое. Снова и снова огромные тараны откатывались и ударяли.
Йомер и Арагорн стояли рядом на Заградной Стене. Они слышали рев голосов и глухие удары таранов; и затем, во внезапной вспышке молнии, увидели опасность у ворот.
— Пора! — сказал Арагорн. — Пришел час нашим мечам засверкать рядом!
Как огонь, промчались они по стене и вниз по ступеням лестницы и вбежали во внешний двор на Скале. По дороге они собрали горстку стойких фехтовальщиков. В углу крепостной стены, на западе, где склон вытягивался ей навстречу, была маленькая калитка. С этой стороны узкая тропа, зажатая между стеной и обрывом, вела к главным воротам. Арагорн и Йомер вместе проскочили через дверь, их воины следом. Мечи выскользнули из ножен одновременно.
— Гутвин! — вскричал Йомер. — Гутвин за Марку!
— Андуриль! — откликнулся Арагорн. — Андуриль за Нуменор!
Напав сбоку, они бросились на дикарей. Андуриль поднимался и падал, мерцая белым огнем. Со Стены и из крепости донеслись крики:
— Андуриль! Андуриль вступил в бой! Меч, что был Сломан, сияет вновь!
Таранщики в ужасе бросили деревья и развернулись к бою, но стена щитов разлетелась вдребезги, как от удара молнии, и они были отброшены, порублены и скинуты со скалы вниз — на камни ущельной реки. Орки-лучники, беспорядочно выпустив последний залп, бежали.
На краткий миг Йомер и Арагорн остановились перед воротами. Вдали гремел гром. Молнии сверкали между гор на юге. С севера опять дул пронизывающий ветер. Тучи были разорваны и разогнаны, выглянули звезды, а над холмами Приущелья встала бледная луна, тускло-желтая в лохмотьях грозы.
— Мы могли опоздать, — Арагорн глядел на ворота. Их огромные петли и железные засовы были вырваны и погнуты, многие бревна дали трещины.
— Однако мы не можем оставаться под стенами и защищать их, — сказал Йомер. — Смотри! — он указал на плотину. Огромная толпа орков и дикарей снова собралась по ту сторону реки. Засвистели стрелы и запрыгали по камням вокруг воинов. — Идем! Надо вернуться и посмотреть, что мы сможем сделать, чтобы укрепить ворота изнутри. Идем же!
Они повернулись и побежали. В этот момент около дюжины орков неподвижно лежавших на склоне, вскочили и с молчаливой быстротой устремились вперед. Двое упали под ноги Йомеру, схватили его и в мгновение ока уселись вверху. Но невысокая темная фигура, которой никто не заметил, выпрыгнула из тени и издала хриплый клич:
— Барук-Казад! Казад-аи-мену!
С размаха опустился топор. Головы двух орков покатились по склону. Остальные враги отступили. Йомер с трудом поднялся, как раз когда Арагорн примчался ему на помощь.
Калитка была вновь закрыта, железная дверь заперта и заложена изнутри камнями. Когда внутри стало безопасно, Йомер обернулся:
— Благодарю тебя, Гимли, сын Глоина! — сказал он. — Я не знал, что ты был с нами в сече. Но часто незваный гость оказывается лучшим гостем. Как ты там оказался?
— Я последовал за вами, чтобы разогнать сон, — небрежно ответил Гимли. — Но взглянул на горцев, и они показались мне слишком высокими — вот я и присел на камень, чтобы полюбоваться, как вы фехтуете.
— Мне никогда не расплатиться с тобой.
— Таких случаев представится немало, пока не кончится ночь, — рассмеялся гном. — Но я доволен. С тех пор, как я покинул Морию, я не рубил ничего, кроме дерева.
— Два! — сказал Гимли, похлопывая по топору. Он возвратился на свое место на стене.
— Два? — переспросил Леголас. — Я сделал больше, хотя теперь должен искать потраченные стрелы: мои все вышли. Всё же у меня на счету по меньшей мере двадцать. Но это лишь горстка листьев в лесу.
Небо быстро очищалось, и заходящая луна светила ярко. Но свет не принес надежд всадникам Марки. Вражеское воинство прибывало быстрее, чем таяло, и всё новые толпы вливались в проход из долины. Сеча на Скале дала лишь передышку. Под Заградной Стеной ревело, ярилось исенгардское море. Орки и дикари кишели у ее подножия. Веревки с кошками перелетали через стену быстрей, чем воины успевали рубить их или скидывать вниз. Сотни длинных лестниц поднялись вверх. Многие были сброшены, но еще больше стало на их место, и орки возникли на них, как обезьяны в темных лесах юга. Перед стеной, как галька в буре, были навалены мертвые и порубленные, всё выше поднимались жуткие курганы, а враги прибывали по-прежнему.
