Широкая лестница вела из Бездны на Скалу, к западным воротам Хорнбурга. У ее подножья стоял Арагорн. В руках его по-прежнему мерцал Андуриль, и ужас перед мечом сдерживал врагов, пока те, кто смог добраться до лестницы, поднимались к воротам. Позади, несколькими ступенями выше, припал на колено Леголас. Лук его был натянут, но у него осталась лишь одна стрела, и теперь он всматривался во тьму, готовый выстрелить в первого же орка, дерзнувшего вступить на лестницу.
— Все, кто мог, укрылись внутри, Арагорн, — позвал он. — Отходи!
Арагорн повернулся и взбежал по лестнице, но на бегу споткнулся от усталости. Враги тут же бросились вперед. Орки с радостным воем протягивали лапы, чтобы схватить его. Первый свалился со стрелой Леголаса в горле, но остальные перескочили через вожака. Тогда огромный валун, сброшенный с внешней стены, с грохотом рухнул на ступени, отбросив врагов назад, в Бездну. Арагорн достиг двери, и она быстро захлопнулась за ним.
— Плохи дела, друзья мои, — обреченно сказал он, отирая пот со лба.
— Плохи, — согласился Леголас, — но еще не безнадежны, пока ты с нами. Где Гимли?
— Не знаю, — сказал Арагорн. — Когда я в последний раз видел его, он дрался на земле за Стеной, но враги разделили нас.
— Злая весть, — нахмурился Леголас.
— Он крепок и силен, — Арагорн положил руку на плечо эльфа. — Будем надеяться, он укрылся в пещерах. Там он будет в безопасности — в большей, кстати, чем мы. Такое убежище должно быть по душе гному.
— Будем надеяться на это, — вздохнул Леголас. — Но я желал бы, чтобы он пришел сюда. Мне не терпится сообщить мастеру Гимли, что мой счет равен уже тридцати девяти.
— Если он пробился в пещеры, он обгонит тебя, — рассмеялся Арагорн. — Никогда еще не видел я столь неистового топора.
— Пойду набрать стрел, — сказал Леголас. — Кончится же когда-нибудь эта ночь, а при свете я смогу целиться лучше.
Арагорн прошел из внешнего двора в цитадель. Там, к своему ужасу, он узнал, что Йомер не вернулся в Хорнбург.
— Нет, к Скале он не приходил, — сказал один из вэйсанцев. — Я видел, как он собирал людей и рубился в жерле Бездны. С ним были Гэмлинг и гном, а я не смог присоединиться к ним.
Арагорн пересек внутренний двор и поднялся в высокую палату в башне. Там, темным силуэтом в проеме окна, стоял князь, глядя сверху на долину.
— Какие новости, Арагорн? — спросил он.
— Заградная Стена взята, сьер, защитники смяты; но многим удалось спастись на скале.
— Йомер здесь?
— Нет, сьер. Но много ваших людей отступило в Бездну; говорят, Йомер среди них. В расщелинах они могут отбросить врага и укрыться в пещерах. Не знаю, правда, будет ли у них тогда хоть какая-то надежда.
— Большая, чем у нас. Хорошая еда. И свежий воздух; из пещер в расселины выходят отдушины. Никому не взять вход силой, если его охраняют стойкие воины. Они смогут продержаться долго.
— Но орки принесли из Ортханка колдовское зло, — сказал Арагорн. — У них взрывной огонь; без него им бы Стену не взять. Если они и не войдут в пещеры, то завалят тех, кто внутри. Однако нам сейчас надо обратить все помыслы на собственную оборону.
— Я измучился в этой тюрьме, — сказал Теодэн. — Если бы я мог повести своих воинов в атаку, несясь по степи впереди них, возможно, я вновь ощутил бы радость битвы — чтобы с нею уйти. А здесь я не нужен.
— Здесь вы, по крайней мере, под защитой сильнейшей из крепостей Марки, — сказал Арагорн. — У нас больше надежд защитить вас в Хорнбурге, чем в Эдорасе, или даже в горном Урочище Духов.
— Говорят, Хорнбург никто никогда не брал штурмом, — Теодэн отошел от окна. — Но теперь душа моя полна сомнений. Мир изменился; всё, что некогда было крепко, становится ненадежно. Может ли какая-нибудь крепость устоять против такой силы и такой безудержной ненависти? Знай я, что мощь Исенгарда так велика, я, быть может, не кинулся бы ей навстречу так опрометчиво, несмотря на всю хитрость Гэндальфа. Совет его кажется мне теперь не таким хорошим, каким казался при свете утра.
— Не торопитесь судить о советах Гэндальфа, пока не всё кончено, сьер, — сказал Арагорн.
— Конец не замедлит, — ответил князь. — Но я не стану ждать его здесь, пойманный в ловушку, как старый барсук. Среброгривый, и Хазуфель, и кони моей свиты во внутреннем дворе. Когда взойдет заря, я велю протрубить в Рог Хельма — и выйду в поле. Пойдешь ли ты со мной тогда, сын Арафорна? Возможно, мы прорубим дорогу, или найдем конец, достойный песни, — если хоть кто-нибудь уцелеет, чтобы спеть о нас.
— Я пойду с тобой, — сказал Арагорн.
Получив разрешение, он вернулся на стену и двинулся вокруг, ободряя воинов, помогая всюду, где штурм был жарок. Леголас шел с ним. Языки огня выметнулись снизу. Поднялись штурмовые лестницы, полетели веревки. Опять и опять достигали орки вершины внешней стены, и опять и опять защитники отбрасывали их.
Наконец Арагорн остановился над главными воротами. Взглянув вперед, он увидел, что небо на востоке побледнело. Тогда он поднял пустую руку вперед ладонью в знак того, что хочет говорить.
Орки глумились и выли.
