— Спускайся, спускайся! — кричали они. — Если хочешь говорить с нами — спустись к нам! Выдай нам своего князя! Мы — боевые Урук-Хаи! Мы сами придем в его нору, если он не выйдет к нам! Тащи его сюда!
— Князь выходит или остается по собственной воле, — сказал Арагорн.
— Тогда что ты здесь делаешь? — ответили снизу. — Чего тебе надо? Хочешь убедиться в мощи нашего воинства? Мы — боевые Урук-Хаи!
— Я хочу увидеть рассвет.
— Что изменит рассвет? — издевались они. — Мы — Урук-Хаи: нас не остановит ни ночь, ни день, ни тишь, ни буря. Мы пришли убивать — под солнцем или под луной. Что изменит рассвет?
— Никто не знает, что принесет ему новый день, — ответил Арагорн. — Уходите, пока он не принес вам гибель.
— Убирайся, не то мы подстрелим тебя! — завопили они. — Это не переговоры. Тебе нечего сказать!
— Мне есть что сказать, — отвечал Арагорн. — Никогда еще враг не владел Хорнбургом. Уходите, иначе никто из вас не будет пощажен. Ни один не останется в живых, чтобы доставить эту весть на север. Вы не знаете, что грозит вам.
Такая сила, такое королевское достоинство открылись в Арагорне, когда он стоял над развалинами ворот перед полчищами врагов, что многие горцы заколебались и оглянулись на долину, и некоторые с сомнением взглянули на небо. Но орки захохотали, и град дротиков и стрел просвистел над стеной, когда Арагорн спрыгнул вниз.
Раздался грохот, взметнулся столб огня. Надвратная арка, на которой он стоял за миг до того, распалась и рухнула в дыму и пыли. Баррикада была разметена, как от удара молнии. Арагорн поспешил к башне князя.
Но когда ворота пали и орки вокруг них взвыли, готовясь к атаке, ропот поднялся за их спинами, словно далекий ветер, и обратился в шум многих голосов, принесших на рассвете неожиданные вести. Орки на скале, заслышав крики ужаса, дрогнули и обернулись. И тогда, внезапно и жутко, с башни наверху протрубил Рог Хельма.
Все, кто слышал этот звук, содрогнулись. Многие орки повалились лицом вниз и заткнули уши когтистыми лапами. Сзади, из Бездны, донеслось эхо, звук догонял звук, они смешивались и пересекались — словно на каждом обрыве и на каждом холме стоял могучий герольд. Но воины на стенах удивленно переглядывались и прислушивались: эхо не умирало. Всюду меж холмов гудели рога; ближе и громче перекликались они теперь, и яростной и вольной была их песня.
— Хельм! Хельм! — пронеслось между всадников. — Хельм восстал и идет на войну; Хельм за князя Теодэна!
И с этим криком появился князь. Конь его был белым, как снег, вызолочен был его щит, длинным было его копье. По правую руку от него ехал Арагорн, сын Арафорна, наследник Элендиля, позади двигались сьеры дома Эорла Юного. Свет залил небо. Ночь ушла.
— Вперед, Эорлинги!
С громким кличем бросились они в атаку. Ревущей волной устремились они вниз, через плотину, и пронеслись сквозь полчища Исенгарда, подобно ветру меж трав. За ними, из Бездны, донесся неумолимый суровый крик воинов, вышедших из пещер и кинувшихся на врага. Наружу вылились все воины, которые были оставлены на Скале. И всё время звучал над ними гуд боевых рогов, эхо отдавалось в холмах.
Они скакали вперед — князь и его товарищи. Предводители и бойцы падали и отступали перед ними. Ни орк, ни человек не заступил им дороги. Спины врагов были открыты мечам и копьям всадников, лица обращены к долине. Они кричали и выли, ибо страх и огромное удивление объяли их с приходом дня.
Так князь Теодэн выехал из Хельмовой Бездны и пробил себе путь к Заслону. Там отряд остановился. Свет ярко озарял его. Лучи солнца горели над восточными холмами и мерцали на копьях воинов. Но они в молчании сидели на конях, глядя вниз, в Предущелье.
Земли изменились. Где прежде лежал зеленый дол, раскинувшись по склонам холмов, теперь поднимался лес. Огромные деревья, оголенные и молчаливые, стояли ряд за рядом, с искривленными стволами и седыми кронами; их изогнутые корни скрывала длинная шелковистая трава. Тьма была под ними. Заслон и полог неведомого леса разделяло всего около двух фарлонгов. Сейчас там собралось гордое воинство Сарумана, в ужасе перед князем и в еще большем ужасе перед деревьями. Орки вытекали из Врат Хельма, пока место вокруг заслона не очистилось; но внизу они сбились, как роящиеся пчелы. Тщетно карабкались они на склоны ущелья, пытаясь спастись. На востоке склоны были слишком круты и каменисты; слева и с запада к ним приближался рок.
Там, на гребне, внезапно возник всадник в белых одеждах, сияя в лучах восходящего солнца. Над низкими холмами трубили рога. За ним, спеша вниз по склонам, шло около тысячи пеших воинов; обнаженные мечи были в их руках. Впереди шагал высокий сильный человек. Алым был его щит. Подойдя к краю долины, он поднес к губам большой черный рог и протрубил певучий призыв.
— Эркенбранд! — зашумели всадники. — Эркенбранд!
— Узрите Белого Всадника! — вскричал Арагорн. — Гэндальф вернулся!
— Мифрандир, Мифрандир! — молвил Леголас. — Вот поистине чудо! Хотел бы я заглянуть в этот лес, пока не рассеялись чары.
