— Оставь нас, голлм! Ты истерзал меня. Бедные мои руки! Я… мы… я не хочу возвращаться. Я не могу его найти. Я устал. Я… мы… не нашли его, нет, нигде, голлм, голлм. Они все пробудились, Гномы, и Люди, и Эльфы, жуткие эльфы с ясными глазами. Я не могу его найти. Ах-х! — он вскочил и, сплетя длинные почти бесплотные руки в костистый узел, протянул их к востоку. — Мы не хотим! — вскрикнул он. — Не тебе! — он снова съежился. — Голлм, голлм, — хныкал он, водя лицом по земле. — Не смотри на нас! Уходи!.. Иди спать!
— Он не уйдет и не уснет по твоему приказу, Смеагол, — сказал Фродо. — Но если ты на самом деле хочешь освободиться от Него, помоги мне. А это, боюсь я, значит показать нам дорогу к Нему. Но тебе не надо идти до конца — проводи нас только до ворот Его земли.
Голлум снова уселся и взглянул на них из-под век.
— Он там, — хихикнул он. — Всегда там. Орки укажут вам путь. Орков легко найти к востоку от Реки. Не просите Смеагола. Бедный, бедный Смеагол! Он давно ушел. Они забрали у него Прелесть, и он заблудился.
— Быть может, мы найдем его, если ты пойдешь с нами, — сказал Фродо.
— Нет, нет, никогда! Он потерял Прелесть.
— Вставай! — велел Фродо.
Голлум поднялся и попятился к обрыву.
— Слушай! — продолжал Фродо. — Когда тебе легче идти — днем или ночью? Мы устали; но если ты выберешь ночь — мы выступим тотчас.
— Большие огни с-слепят нас, с-с-слепят, — плаксиво ответил Голлум. — Не под Белым Ликом, только не под ним!.. Он скоро уйдет, с-скоро. Отдохните немного, чудненькие хоббиты!
— Тогда садись, — сказал Фродо. — Да не вздумай удрать!
Хоббиты уселись по обе стороны от него, прислонившись к каменной стене и вытянув ноги. Об отдыхе не могло быть и речи: оба знали, что им нельзя уснуть ни на миг. Медленно плыла луна. От холмов упали тени, и всё в них окуталось тьмой. В небе ярко горели крупные звезды. Никто не двигался. Голлум сидел, подтянув колени к подбородку, упершись широкими ладонями и ступнями в землю, закрыв глаза; он казался напряженным, будто размышлял или прислушивался.
Фродо переглянулся с Сэмом. Глаза их встретились, и хоббиты поняли друг друга. Они расслабились, откинули головы, закрыли глаза — так, во всяком случае, казалось. Вскоре послышалось ровное, сонное дыхание. Руки Голлума дрогнули. Он едва заметно повел головой; один за другим открылись глаза-щелки. Хоббиты ничего не замечали.
Вдруг с удивительной быстротой и ловкостью Голлум, как саранча или лягушка, скакнул в темноту. Но Фродо и Сэм только этого и ждали. Не успел он пробежать и двух шагов после прыжка, как Сэм настиг его. Фродо подошел сзади, схватил беглеца за ноги и повалил.
— Твоей веревке снова нашлась работа, Сэм, — усмехнулся он.
Сэм вытащил веревку.
— И куда же это вы собрались на день глядя, да еще по таким холодным твердым землям, господин Голлум? — издевался он. — Интерес-сно, вес-сьма интерес-сно было бы узнать… Искать своих дружков-орков, небось? Гнус продажный! Веревка по тебе давно плачет, а о петле и говорить нечего: слезами изошла, бедная.
Голлум лежал тихо и больше не пытался хитрить. Он не ответил Сэму, только быстро, ядовито взглянул на него.
— Нам надо как-то его удержать, — размышлял вслух Фродо. — Мы хотим, чтобы он шел, поэтому ни рук, ни ног ему связывать нельзя. Давай так: обвяжи один конец вокруг его лодыжки, а другой не выпускай из рук.
Он стоял над Голлумом, пока Сэм завязывал узел. Результат удивил их обоих.
Голлум пронзительно закричал, его тонкий плачущий голос тяжко было слышать. Он корчился, пытаясь дотянуться ртом до лодыжки и перекусить веревку. Он вопил не переставая.
В конце концов Фродо поверил, что он мучается на самом деле, однако узел не мог быть причиной этого. Фродо осмотрел его и обнаружил, что он едва затянут. Сэм был мягче своих слов.
— Что с тобой? — спросил Фродо. — Если ты решил сбежать, нам придется тебя связать; но мы не хотим причинять тебе вред.
— Она ранит нас, ранит нас-с-с, — прошипел Голлум. — Замораживает, кусает!.. Эльфы сплели ее, проклятые эльфы! Скверные, злые хоббиты! Вот поэтому мы и хотели спастис-сь, поэтому, моя прелесть. Мы догадались, что это злые хоббитсы. Они были у эльфов, лютых эльфов с яркими глазами. Сними ее с нас! Она ранит нас!
— Нет, я не сниму ее с тебя, — покачал головой Фродо. — Не сниму, пока… — он задумался на мгновенье, — …пока не получу от тебя обещания, которому смогу поверить.
— Мы поклянемс-ся делать всё, что он захочет, да, да-с-с-с, — Голлум по-прежнему извивался, нащупывая лодыжку. — Нам больно!..
— Поклянешься? — переспросил Фродо.
— Смеагол, — сказал вдруг Г оллум совершенно ясно, и открыто, со странным светом в глазах, в упор посмотрел на Фродо, — Смеагол даст клятву на Прелести.
Фродо вытянулся, и Сэма опять поразили его слова и суровый голос.
— На Прелести? Ты решишься? — проговорил он. — Подумай! «Кольцо одно, чтоб всех сковать и в темноте свести». Вверишь ли ты этому свое слово, Смеагол? Оно удержит тебя. Но оно куда более изменчиво, чем ты сам. Оно может извратить твои слова. Берегись!
Голлум съежился.
— На Прелести, на Прелести! — повторил он.
