Голлум извивался, визжал и хватался за Фродо, когда к нему подходили с повязкой; и Фродо попросил:
— Завяжите глаза нам всем, и мне первому: может, тогда он поймет, что лиха не затевается.
Так и сделали, и вывели их из пещеры Хеннет-Аннуна. Миновав переходы и лестницы, они вдохнули прохладный утренний воздух, свежий и душистый. Всё еще в повязках они прошли еще немного вверх, а потом вниз пологим скатом. Наконец голос Фарамира приказал развязать им глаза.
Они опять стояли под кронами леса. Шум водопада не доносился сюда: его скрывал длинный южный склон и ущелье, в котором пенился поток. С запада сквозь деревья лился мягкий свет, будто мир неожиданно кончался там, и крутой откос обрывался в небо.
— Здесь наши дороги расходятся, — сказал Фарамир. — Если вы примете мой совет, не сворачивайте пока к востоку. Идите прямо: тогда на многие мили лес прикроет вас. К западу от вас опушка выводит на обширные равнины — иногда крутым обрывом, иногда долгими холмистыми спусками. Держитесь ближе к этой опушке. В начале пути вы сможете идти даже днем. Земли дремлют в обманном сне; зло на время ушло. Прощайте же, и да будет удачен ваш путь!
Он обнял хоббитов по обычаю своего народа: склонился, положив руки им на плечи, и поцеловал каждого в лоб.
— Примите благословление всех добрых людей!
Они поклонились до земли. Капитан повернулся и, не оглядываясь, зашагал к стражам, которые стояли поодаль. Не успели хоббиты моргнуть, как зеленые воины исчезли. Лес, где только что стоял Фарамир, казался пустынным и мрачным, будто развеялся волшебный сон.
Фродо вздохнул и повернулся к югу. Точно выказывая пренебрежение ко всем этим церемониям, Голлум копался в рыхлой земле меж корней дерева.
«Неужто голоден? — подумал Сэм. — Опять он за свое!»
— Ушли они наконец? — спросил Голлум. — Гнус-сные, злые люди! Шейка Смеагола болит до сих пор, нежная шейка! Идем!
— Да, идем, — отозвался Фродо. — Но если ты можешь только ругать тех, кто пожалел тебя — молчи!
— Чудненький хозяин! — кинулся к нему Голлум. — Смеагол пошутил. Он прощ-щает, да, да, всё прощ-щает, даже маленькие шуточки добренького хозяина. Да, да, хороший хозяин, хороший Смеагол!
Фродо и Сэм не ответили. Подняв мешки и взяв в руки посохи, они углубились в леса Ифилиэна.
Дважды за этот день они отдыхали и закусывали тем, что дал им в дорогу Фарамир: сухих фруктов и соленого мяса должно было хватить надолго. Голлум не ел ничего.
Солнце взошло, прошло невидимкою над головой и склонилось к закату; и свет меж деревьев на западе стал темно-золотым; а они всё шли в прохладном зеленом сумраке, и вокруг были тишина. Птицы то ли улетели куда-то, то ли онемели.
Ранняя тьма опустилась на молчащие леса, и перед наступлением ночи путники остановились, усталые, потому что прошли более семи лиг от Хеннет-Аннуна. Фродо улегся и спокойно проспал всю ночь на мягкой земле под древним деревом. Сэму спалось не так хорошо: он то и дело просыпался, но Голлума видно не было — едва они улеглись, его и след простыл. Спал ли он в какой-нибудь норе неподалеку или бродил, крадучись, вокруг, он не сказал, но вернулся с первым лучом солнца и поднял спутников.
— Должны вставать, должны! — приговаривал он. — Идти ещ-ще долго, на юг и на вос-сток. Хоббитам надо спеш-шить!
Этот день был похож на предыдущий, как две капли воды, только тишина еще более сгустилась; воздух налился тяжестью, под деревьями становилось душно. Чувствовалось приближение грома. Голлум часто останавливался, нюхая воздух, а потом начинал бормотать и подгонять их.
Когда миновал полдень, лес поредел, деревья стали выше и ветвистей. Гигантские многообхватные каменные дубы стояли темные и важные на широких прогалинах, тут и там меж ними высились древние ясени, а буки — великаны только что выгнали коричнево-зеленые почки. Вкруг деревьев лежали поляны зеленой травы, усеянные чистотелом и анемонами, белыми и голубыми, сейчас склоненными во сне; многие акры были покрыты листвой лесных гиацинтов: их гладкие колокольчатые стебли уже пробились сквозь рыхлую землю. Ни одной живой твари — ни зверя, ни птицы — не встречалось путникам, но в этих открытых местах Голлум отчаянно трусил, и они шли осторожно, перескальзывая из одной долгой тени в другую.
Когда они подошли к концу леса, быстро темнело. Они уселись под древним кривым дубом, чьи корни змеились вниз по крутому осыпчатому берегу. Глубокая мглистая долина лежала перед ними. На другой ее стороне вновь вставали леса, серо-голубые в сумерках, и уходили к югу. Справа, далеко на западе, раскаленно мерцали под озаренным огнем небом горы Гондора. Налево простерлась тьма: горные бастионы Мордора; и из этой тьмы вытягивалась длинная долина, крутым желобом спускаясь к Андуину. По ее дну бежал торопливый поток: сквозь тишину до Фродо доносился его перепев; а рядом, на ближней стороне, бледной лентой извивалась дорога, уходя вниз, в знобкий серый туман, нетронутый закатными лучами. И там, вдали, Фродо почудились плывущие, как в тумане, высокие тусклые шпили и сломанные башни древней крепости, заброшенные и темные.
Он повернулся к Голлуму.
