— Но, Капитан Фарамир, — молвил Фродо, кланяясь. — Вы еще не объявили своей воли касательно упомянутого Фродо, а до тех пор он не может строить планов для себя и своих спутников. Ваш суд был отложен до утра; но оно близко.
— Тогда я объявляю приговор, — Фарамир поднялся. — Что до тебя, Фродо, то данной мне властью я объявляю тебя свободным в княжестве Гондор — всюду до самой дальней из его древних границ; но только если ни ты сам, ни кто из твоих спутников не придет сюда без дозволения. Приговор этот будет действителен один год и один день, а потом действие его прекратится, если до тех пор ты не придешь в Минас-Тириф, чтобы предстать перед судом Князя-Наместника Гондора. Тогда я буду молить его утвердить этот приговор и сделать его пожизненным. Кого бы ты ни взял в это время под свое покровительство — он будет под моим покровительством и под защитой Гондора. Ты удовлетворен?
Фродо низко поклонился.
— Удовлетворен, — отвечал он. — И я всегда к твоим услугам, если только это чего-нибудь стоит для человека такой высоты и благородства.
— Это стоит многого, — сказал Фарамир. — А теперь: берешь ли ты это создание, Смеагола, под свое покровительство?
— Я беру Смеагола под свое покровительство.
Сэм громко вздохнул. И не из-за учтивости, которую, как всякий хоббит, он очень даже одобрял. Правда, в Хоббитоне такое дело потребовало бы куда больше слов и поклонов.
— Тогда вот мое слово, — Фарамир повернулся к Голлуму. — Ты под угрозой смерти; но пока ты идешь с Фродо, можешь не бояться нас. Однако если когда-нибудь ты попадешься воинам Гондора без него — рок настигнет тебя. И пусть смерть поразит тебя, в Гондоре или за его пределами, если ты не будешь верно служить ему. А теперь отвечай: куда ты пойдешь? По его словам, ты был его проводником. Куда ты вел его?
Голлум не ответил.
— Я не потерплю, чтобы это осталось в тайне, — проговорил Фарамир. — Отвечай, или я изменю приговор!
Голлум молчал по-прежнему.
— Я скажу за него, — вмешался Фродо. — По моей просьбе он привел меня к Черным Воротам; но там было не пройти.
— Нет открытых ворот в земли Врага, — заметил Фарамир.
— Видя это, мы свернули в сторону и пошли по южной дороге, — продолжал Фродо. — Потому что он сказал, что есть — или возможно есть — проход возле Минас-Ифиля.
— Минас-Моргула, — поправил Фарамир.
— Не знаю точно, — сказал Фродо, — но думаю, дорога уходит в горы в северном конце той долины, где стоит древний город. Она ведет вверх, к высокой расселине, а оттуда вниз к… к тому, что позади.
— Известно тебе название этого перевала?
— Нет, — Фродо был удивлен.
— Он зовется Кириф-Унголом, — Голлум резко зашипел и забормотал. — Разве не таково его имя? — резко спросил у него Фарамир.
— Нет! — квакнул Голлум, и вдруг взвизгнул, будто его ударили. — Да, да, мы слышали это имя. Но что нам до имени? Хозяин сказал, мы должны войти. И мы пытаемся войти. Пытаемс-с-ся. Другого пути нет, нет.
— Нет другого пути? Откуда ты знаешь? Кто изучал рубежи этой черной земли? — Капитан долго, задумчиво смотрел на Голлума. Потом заговорил снова.
— Забери эту тварь, Анборн. Обращайся с ним мягко, но следи за ним… Не вздумай нырять в водопад, Смеагол. Там у скал такие зубы, что ты умрешь до срока. Оставь нас, да прихвати свою рыбу! Анборн вышел, и Голлум, ежась от страха, потрусил перед ним. Занавес опустился, скрыв нишу.
— Фродо, я думаю, ты поступаешь очень неразумно, — озабоченно проговорил Фарамир. — Мне кажется, ты не должен идти с этой тварью. Он лиходей.
— Нет, не совсем, — возразил Фродо.
— Не совсем, возможно, — неохотно согласился Фарамир. — Но злоба гложет его, как язва, а темные силы всё сильней. Дорога с ним — дорога к лиху. Если ты согласишься расстаться с ним, я дам ему охранный лист и провожатого до любого места в границах Гондора.
— Он не примет его, — сказал Фродо. — Он пойдет за мной, как шел всё время. И я уж не помню сколько раз обещал ему взять его под опеку и идти, куда он поведет. Ты же не станешь просить меня нарушить слово?
— Не стану, — вздохнул Фарамир. — Но сердце мое станет. Потому что посоветовать другому нарушить слово кажется меньшим грехом, чем поступить так самому — особенно если видишь, что друг, пусть невольно, тянется ко злу. Но нет: если ему идти с тобой, ты должен мириться с ним. Но я считаю, тебе не следует идти через Кириф-Унгол, о котором он, кстати, сказал тебе много меньше, чем знает. Это многое я ясно ощутил в его голове. Не ходи к Кириф-Унголу!
— Тогда куда же мне идти? Назад, к Черным Воротам, — чтобы самому отдаться в лапы Вражьих стражей? Что ты знаешь об этом месте, почему имя его внушает ужас?
— Ничего определенного, — сказал Фарамир. — Мы в Гондоре не ходим по Восточному Тракту; никто из молодых никогда не ходил туда, как никто никогда не поднимался в Горы Тьмы. О них мы знаем лишь древние рассказы да слухи давно минувших дней. Но ущелья над Минас-Моргулом — обиталище темного ужаса. Если назван Кириф-Унгол — старики и книгознатцы бледнеют и умолкают.
